Комендант Холодной Башни. Рассказы

Если я все-таки убил Шенки?

Медленно, как будто очнувшись от глубокого сна, опять появилась боль в руке.

– Право же, – продолжал Оскар, – я был в полном восторге. Мне так все понравилось, что я даже не накажу тебя.

Прошло не меньше минуты, прежде чем до меня дошел смысл сказанного.

– Наказать? Меня?

– Именно.

– Я…

– Я не люблю, когда пытаются меня обмануть.

Он включил магнитофон.

Голос Шенки: «Не вздумай целиться в голову. Будешь стрелять в область сердца. Это понятно?»

Следом моя реплика: «Кажется, да.

Но пули настоящие».

И снова Шенки: «Разумеется. Все будет учтено».

– Ну как? – поинтересовался Оскар.

– Паршивая запись. Шумы и все такое.

– Конечно. Не с лазерного же диска переписывали.

– Откуда это?

– Заплатил кому надо.

Машина затормозила у тротуара, рядом с яркой витриной. Два манекена в огненно-рыжих париках демонстрировали плащи новой коллекции.

– И что теперь? – тихо спросил я.

– Ничего. У тебя остался час и пятнадцать минут.

Плюс к этому один патрон. Все условия остаются в силе. Ты еще вполне можешь успеть.

– Все сначала. Опять.

– Ты сам виноват.

– Знаю.

Я вылез под дождь. Холодные капли текли по лицу. Придерживая правой рукой искалеченную левую, шагнул в сторону ярких огней. Потом вернулся к машине.

– Как я узнаю, что заложники освобождены?

– Читай завтрашние газеты, – посоветовал Оскар.

Включился левый поворотник, и машина плавно влилась в поток себе подобных.

Тут до меня дошло, что я продолжаю держать в руке револьвер.

Поторопился спрятать его под куртку.

Семьдесят минут и последний патрон. Кажется, из подобной ситуации выход только один – застрелиться самому. На обдумывание ситуации ушло несколько драгоценных минут.

То, что я придумал, мне сильно не понравилось.

Время истекало. Осталось каких-то паршивых полчаса. Я едва-едва укладывался в срок, при условии… при условии, что я вообще смогу это сделать.

По счастью, господин Шенки был уже дома.

Открыл дверь, мельком взглянул мне за спину, сказал: «Проходи». Он не успел переодеться. Только снял пиджак, оставшись в той же белой рубашке, залитой чем-то красным.

– Это кровь? – спросил я.

– Да. Синтетическая.

Пол в комнате был устлан пушистым ковром чайного цвета. Не повезет сегодня этому ковру.

– Что-нибудь не так? – спросил Шенки.

– Все не так. Оскар знал, что в «Белой розе» не более чем комедия. У него запись того телефонного разговора.