Комендант Холодной Башни. Рассказы

Несмотря на отсутствие окон, из щелей нещадно сквозило. Но зато на двери имелся засов, так что Олли все устраивало. Особенно плата за ночлег. Получалось почти столько же, как в общей комнате, только рядом никто не храпит и не воняет давно не мытым телом.

Проснувшись не слишком рано он для начала решил посмотреть, как там Дымка, а потом уже взять что-то из еды в дорогу и рассчитаться с трактирщиком.

Однако этот самый трактирщик перехватил его во дворе.

– Вы что же, господин хороший, уже уезжаете?

– Нет еще, – отмахнулся Олли.

– Вот и хорошо! А то я уж подумал грешным делом, что хотите вы уехать, не заплатив.

– Что ты себе позволяешь?

– А что такое? Вон ваш друг поутру уехал, а про денежки, видимо, позабыл.

– Какой еще друг?

– Да тот самый, с которым вы вчера за столом сидели.

– Я его первый раз видел!

– И тем не менее! И вам, господин хороший, придется платить и за себя, и за него.

– С какого перепуга?

– А кто же тогда?

– Это твоя печаль, раз проворонил.

– Э не, господин хороший.

– Да ты сдурел, что ли?

За спиной трактирщика появился детина, шире Олли раза в два. В его руках шипастая дубина смотрелась почти зубочисткой.

Конечно, Олли легко бы мог покрошить на рагу и вымогателя, и его вышибалу. Возможно, успел бы вывести из конюшни Дымку. А вот оседлать времени уже не было. Бросать же седло и уздечку не хотелось. На какие гроши потом покупать новые?

– Ты, видимо, перегрелся среди своих горшков, – зло прошипел Олли, кладя ладонь на рукоятку меча, – я не стану платить за эту длинноволосую тварь!

– Что? – удивленно спросила длинноволосая тварь, выходя из конюшни и ведя в поводу огненно-рыжую тонконогую лошадь.

– Э-э-э… Прошу прощения, сиятельный господин, – замямлил трактирщик, – я думал, вы давно в дороге.

– Этот, – Олли недобро усмехнулся и ткнул пальцем в сторону вымогателя, – хочет, чтобы я заплатил за вас.

– За меня? – продолжал удивляться вчерашний сотрапезник.

– В противном случае угрожает забрать Дымку.

– Это тот серый конь?

– Да.

– Он стоит гораздо дороже, чем весь этот сарай. Любезный, – голос длинноволосого стал предельно ласков, – тебе было мало моего серебра?

– Нет, что вы, сиятельный господин! Вы были щедры. Не могу забыть вашей доброты!

– О, значит, твоя память пробудилась ото сна.

– Простите великодушно! Стар я становлюсь, годы свое берут.