Забытая развилка

Половина оказалась насквозь ржавой и ни к чему не пригодной, за что тоже получил Степан, будто это он их притащил, а вовсе не деревенские мужики, до сих пор периодически промышляющие мародерством в городе.

Появления заплаканной Маськи Степан ожидал меньше всего.

За спиной горько всхлипнули.

– Что? – он резко обернулся – напротив стояла Маська с красными от слез глазами, руки у нее безвольно висели вдоль тела. И эти знакомые бусы на шее… прямо над тканью, прикрывающей высокую грудь.

– Степка… – сказала она, скользя глазами по его испачканной рубахе.

– Что случилось? – вилы к стене он прислонил на ощупь, не в силах отвести глаз от Маськиного заплаканного лица.

– Меня замуж хотят отдать, – шепотом сообщила девушка, отступая в темноту сеновала и испуганно оглядываясь по сторонам. Он, естественно, двинулся следом.

– За кого? – тупо спросил.

– За старого Гарика, того, что пшеницу растит.

Степан на мгновение замер. Старый, практически беззубый Гарик давно уже, по мнению всех окружающих (а особенно наследников) задолжал богу свою душу. А вместо этого…

– Сделай что-нибудь, – нетерпеливо продолжила Маська.

– Что?

Раньше только грудь тисками сжимало, а теперь еще и спину тяжесть придавила. Что тут сделаешь? Кто сделает? Он, бесправный и нищий мальчишка на побегушках?

Тогда она все-таки подошла ближе и рискнула положить руки ему на плечи.

– Знаешь, почему отец меня отдает?

Степан молча ждал, стараясь ни единым движением не показать, как сильно ее ладошки обжигают кожу даже сквозь шершавую грубую ткань.

– Ему городские привезли вещь одну починить. Он взялся и не смог починить… сломал. Такая же штука у Гарика осталась, только совсем целая, и тот согласился отдать ее в обмен на меня. Иначе отцу не жить, если вещь эту не вернет, понимаешь?

Степан кивнул.

– Это не все, – шептала Маська и ее дыхание было сладким, словно от теплого хлеба дух. – Я знаю человека, что может сломанную штуку починить, да только отец не хочет его просить, они много лет уже как в сильной ссоре. Не поделили что-то. Ему проще родную дочь старику отдать, чем на поклон к кому-то идти!

Степан молчал, с трудом переваривая информацию.