Забытая развилка

Почти сразу же маленькая и слабая девчонка, лишившаяся домашнего имени и получившая взамен глупую красочную кличку, отточила язычок так остро, что Тарзан с удовольствием следил за его применением. Ему нравилась подобная строптивость, она его развлекала, но только до тех пор, пока он был в настроении развлекаться. Сейчас он был крайне раздражен, насторожен и только и ждал повода на ком-нибудь сорваться.

– Иди, – разрешил Тарзан, сделав вывод, что возражений не последует. – Хочу, чтобы Яшер остался доволен, поняла? И насчет того, что новую уже сутки рвет, а когда не рвет, то она с горшка не слазит, тоже хорошенько подумай.

– Конечно, Тарзан, о чем речь. Твое слово – закон, – Конфетти позволила себе откровенную улыбку и быстро убралась из комнаты.

Какую-то дозу информации, так или иначе, получить удалось. Что-то случилось с новенькой Машкой, которую три дня назад привезли Тарзану в подарок. Он любил молодых и наивных, но эту говорят уже третий день мучит живот, отчего никаких удовольствий она, конечно же, доставить не может.

– Вот сука, – горячо сообщила пустому коридору Конфетти и эта злость позволила не откладывая и не оттягивая неизбежное, отправиться прямиком в комнату, где ждал Яшер. «Ничего, тварь такая, – думала Конфетти, – я тебе и Яшера припомню и наказание ни за что ни про что. Со свету сживу».

Гость уже приготовился получать презенты и по-свойски развалился на кровати. Одежда аккуратно сложена на стуле, весь арсенал – на столе.

И решила, что лучше раздеться самой до того как начнут приказывать. А тем более заставлять силой.

– Скучал? – нагло поинтересовалась, стаскивая майку и отбрасывая в сторону. Силой такого броска можно было проломить стену, окажись у нее в руках вместо майки что-нибудь более тяжелое.

Яшер беседу поддерживать не желал, молча поднялся, уступая место. Надавил на плечо, опуская на колени, потом на затылок.

Стоило опереться руками о кровать, как он тут же навалился на спину. Полминуты боли Конфетти перетерпела, интенсивно перерабатывая ее в чистейшую ненависть, которую испытывала к Павле.

– Тебе нравиться? Говори… – прохрипел Яшер, запуская пятерню в волосы и принуждая повернуть голову.