Взрослая колыбельная

Грамадий оказался дома (впрочем, он там работал, так что ничего странного) и изволил ужинать, поэтому мне повезло вдвойне: бесплатно накормили и по всем вопросам просветили. О делах за едой он говорить не любил, но пришлось. Чтобы не пропал аппетит, радетель отвечал быстро и по делу. Оказалось, деньги мне выдавать будут на квартал, то есть на три местных месяца в тридцать два дня каждый, а сыскаря я могу найти по месту службы, но это мне ничего не даст, потому что ничего нового тот по-любому не сообщит.

Ха! Скажите-ка, кого и когда останавливали советы радетелей? Уж точно не меня!

Потратив на извозчика еще несколько монет, я добралась до здания княжеских сыскарей – приземистого длинного дома с крошечными окошками и единственной дверью в стене, заросшей кустами, которую освещал тусклый покачивающийся фонарь.

Нужного мне человека звали Ахмат Холодный, и я изо всех сил надеялась, что сейчас он не на задании.

Небеса, однако, думали иначе, и Ахмата в здании не оказалось. Привратник согласился передать ему наспех сочиненную записку, и не больше. А мне пришлось вернуться домой ни с чем.

На следующий день сыскарь никаких сообщений в ответ не присылал. Хоть бери да снова иди ищи! Наверное, так бы я и поступила, если бы не Лелька.

– А, – сказала она, выслушав мои причитания. – Наивная ты какая. У меня троюродный кузен сыскарь. Ходи хоть год, но, если он сам не захочет, не станет с тобой встречаться, и ни за что ты его не поймаешь.

– Но как же это!.. Думаешь, он специально станет скрываться?

– Конечно! Знаешь, как их достают? По каждому делу кто-то хочет лично поговорить, расспросить и узнать подробности. Если каждому навстречу идти, разжевывать и объяснять, работать будет некогда.

– По каждому делу?!

– А ты думала, твое самое важное? У него каждый день новое дело, представь, сколько таких, как ты, хотели бы его лично повидать.

– Ну… Ну раз он так! Я настойчива и своего добьюсь. Буду ездить, пока ему не надоест прятаться и он со мной не поговорит!

– Ну ты смешная, да как ему надоест? Он будет в окошко на тебя посматривать и говорить, чтобы передали, будто его нет. Не поймаешь ты его, Катька, хоть тресни. Но ты такая упрямая, говорить тебе бесполезно, так что езжай. Может, поездишь месяц-два да ума наберешься.

Белка, которая подслушивала нашу беседу, тут же захихикала.