Виртуалка

– Как знаешь?.. – Она нахмурилась. – Вы же все… вы просто вместе появились. Как и я.

– У нас у всех есть это. – Он вдруг задрал рукав и показал на запястье знак. Такой же, какой был у Ртути на ладони – круг с мелкими надписями в центре. – А у тебя есть?

– Может и есть!

– Может быть. – Вольф вдруг наклонился и уставился ей прямо в лицо. – Но дело не только в знаке. Когда я вижу их, я… я их знаю. Тебя нет.

– Ничего не понимаю. – Медянка отвела взгляд. Было как-то неловко стоять в полной темноте, где только его глаза и слушать его сиплый голос.

– Мне не нравится, что я тебя не знаю.

– Да почему? Нельзя же знать… ну, знать всех! Может быть, ты просто ошибаешься, просто не помнишь.

Глаза застыли. А потом так странно засветились, будто выцветали, становились бледными.

Медянка невольно задержала дыхание и подалась вперёд.

Вольф задрожал. Его лицо стало как маска, он мелко задышал, силясь… будто что-то хотел вспомнить.

Ему больно.

Он что… он думает о том, о чём не нужно?

– Что ты делаешь? – Спросила Медянка. – Зачем ты это делаешь?

Вольф молчал, только лицо становилось всё более напряжённым. Глаза тускнели, а кожа белела, и билась вена на виске, и сжатые зубы разве что в порошок не стирались.

– Остановись!

Он не слышал. На это было ужасно смотреть! Будто у него голова раскалывалась, ещё немного – и она треснет и череп раскроется, словно орех! Медянка сглотнула от страха, она просто не знала, что делать – Вольф её совсем не слышал! Он продолжал усиленно думать, он пробовал вспомнить что-то, и, кажется, это его убивало.

– Не надо!

Она подошла и положила руку ему на грудь. Сердце билось быстро и слабо, будто на последнем издыхании.

– Пожалуйста, не надо! – Повторила Медянка и провела по его груди рукой вверх до шеи. – Не думай.

Вольф замер. Моргнул.

– Что вы там делаете, чтобы не думать? – Прошептала Медянка. – Стихи читаете? Считаете до ста? Песни поёте? Хочешь, я тебе спою?

Она стала тихо напевать какую-то известную мелодию.

Он остановился, перестал ломать себе голову. Медянка и представить не могла, что заставляло Вольфа так отчаянно и настойчиво пытаться вспомнить. Претерпевая боль, каждую секунду делая себе всё хуже и хуже!

Наконец, его глаза прояснили.