Семейство Тенявцевых

Интересно, а ведь Эрим тоже целый день занимался делами? С утра вскочил ни свет ни заря, во время занятия четыре раза отвечал на важные звонки, три из которых требовали личного разбирательства, чем он и собирался заняться после обеда. А к вечеру вместо отдыха явился сюда, проводить экзамен.

Нинель это почти польстило. Почти.

Но потом основное блюдо было распробовано, и домашний биот семейства Маяковых внёс десерт. Простой, конечно же, как и было велено. Мальчишки завизжали, Вера от переизбытка чувств хлопнула в ладоши, а вот экзаменатор… Нинель про себя вскипела, но виду не подала.

Она вскочила и, не глядя, положила руку на спинку стула Эрима. Процедила как могла вежливо:

– Тётушка, позвольте, нам с господином Бослонцевым нужно срочно проследовать на кухню.

Вера как раз принимала блюдце с пирожным у биота.

– На кухню? А как же десерт?

– О, не волнуйтесь, тётушка! Я приберегла для дорогого учителя лучший кусочек.

Одновременно со словами Нинель дёрнула стул, на котором всё ещё сидел Эрим, мечтая выдернуть из-под него сиденье, но силёнок не хватило, и стул едва покачнулся.

– Идёмте же, – прошипела она ему на ухо.

Господин Бослонцев поспешно встал, аккуратно сложил салфетку на край стола и вежливо поклонился хозяевам дома.

– Прощу прощения, вынужден уйти.

Нинель уже нетерпеливо подталкивала его в сторону кухни.

Оказавшись в пространстве духовок и сковородок, Нинель сердитым шагом направилась к холодильнику, пытаясь вспомнить, куда сунула предназначенный Эриму десерт.

– Не стоит так расстраиваться, – вдруг участливо сказал «строгий учитель». – Умение готовить качественные классические десерты тоже ценится.

Как фурия, излучая злобу, Нинель дёрнула дверцу третьего по счёту холодильного отсека, не удержалась, обернулась и… слова застряли у неё в горле.

Она не смогла ничего сказать, не смогла нагрубить. Не за что было. Наоборот, образ городского хлыща в очередной раз пошатнулся – искренняя поддержка вместо злорадства со стороны типа, которого Нинель периодически считала чуть ли не личным врагом, стала большой неожиданностью. Ни малейшего злорадства в лице или голосе, ни малейшей насмешки. Впрочем, насмешки Нинель не пугали, они вызывали у неё зевоту. Но вот разочарование… такого простить было невозможно.