Полчаса до весны

Ничего особенного, просто стали болтать о том, кто как добрался домой (а некоторые были так пьяны, что добрались только к утру), хотя чего там добираться, когда нужно пройти всего квартал по прямой освещенной дороге – выше Кветкиного понимания.

– Да уйдите уже! Достали с вашей фигней! Кому это интересно? – неожиданно взъярилась Лиза. У Кветки даже глаза на лоб полезли – соседка, конечно, не была идеалом приветливости, но так откровенно на ни в чем не повинных существ еще не срывалась.

– Что с тобой? – строго спросила Кветка, когда друзья отпрянули, впрочем, ничуть не обидевшись, – просто один что-то шепнул второму на ухо, и оба зафыркали и захихикали. Дежурная шутка про ПМС всегда в таких случаях выручает от неловкости.

– Ничего.

– Косте будешь заливать, что все как под радугой! Что с тобой, Лиза?

Та даже побелела от злости, но Кветка не остановилась:

– За что ты так с ребятами? Они просто болтают, а вовсе не посягают безраздельно на твое драгоценное внимание.

Лиза взвилась и почти огрызнулась, но вдруг остановилась и просто нехорошо улыбнулась. Воротник ее формы загнулся, но поправить Кветка не рисковала – еще останешься с откусанными пальцами.

– Кто тебе меньше всех нравится? Из парней? Ну, из людей – минималистов? – поинтересовалась Синичка, откидывая голову так, чтобы волосы сползли на спину.

– Ты это к чему?

– Покажу кое-что интересное. Ну так кто? Кого не жалко?

Кветке даже не пришлось оббегать взглядом свой курс.

– Конечно, рыжий Макс Фиалкин. Такого подлизу и стукача еще поискать.

– Отлично! – Лиза вдруг встала и молча потопала к пустующему столику с Максом, оставив Кветку наблюдать. Она уселась напротив него и, не теряя времени, принялась так откровенно заигрывать и так призывно смотреть, что вокруг тут же раздались смешки.

У Кветки было такое ощущение, что кто-то подменил ее стойкую соседку на другую, пустую и безголовую. Надо же, столько времени жить по соседству с актрисой и не подозревать об этом!

Наконец завтрак закончился. Лиза, наклонившись, сказала что-то Максу на ухо, и видимо, что-то довольно приятное, так как он засветился от удовольствия.