Черный сектор. Анабиоз

– Они были больны. Оба. Смертельная наследственная болезнь. С вероятностью семьдесят процентов передаётся детям. Это заболевание нервных узлов. В детстве и юности не прогрессирует. А после тридцати начинается угасание… медленное, болезненное и неизлечимое. Родители… умерли сами, по своему желанию. Ты не знала, но последние два года перед смертью они жили на обезболивающих и однажды просто не выдержали. Просто решили всё это остановить, не мучиться, – брат сжал челюсти. – У меня болезни нет. А у тебя – есть.

У Таси медленно отвалилась челюсть.

– Что? – спросила она.

– Я надеялся – пронесёт. Но результаты показывают, что не пронесло.

Брат указал на бумаги и… Тася не поверила своим глазам – его рука задрожала.

– Что это значит? – спросила Тася.

– Ты больна. И уже давно. Из-за твоего поведения мы упустили начало болезни, когда её ещё можно было замедлить. Время упущено. Болезнь прогрессирует. Ты должна была заметить признаки – беспричинную слабость, боли в разных частях тела, тошноту и головокружение.

Самое плохое – болезнь прогрессирует очень быстро. Скоро начнётся вторая стадия. Боли. Потом будет отказывать кишечник. Депрессия, помутнение сознания, суицидальные попытки. Всё, что было у родителей.

Тася осталась сидеть на месте, оглушённая новостями. А брат вдруг уронил голову на руки. Она никогда не видела брата таким… слабым. Таким сдавшимся. Его вид даже ненадолго отвлёк Тасю от собственной судьбы. Но потом осознание навалилось… погребло её под собой. Из глубин памяти всплыли родители… бледное лицо матери, которое постоянно кривилось от боли.

Отец, каждое движение которого было медленным и осторожным. Постоянное отсутствие родителей, которые «устали» или «ещё спят». Медицинская аппаратура, которой забиты их комнаты. Всё это появилось из памяти, будто только и ждало, когда его позовут.

У Таси будет такая же? Своя личная больничная палата?

Медленная, болезненная смерть?

Она сглотнула.

– Ты поэтому не заводишь семью? – прошептала она.

– Да. Я здоров, но я носитель.

Я сделал вазэктомию, но кажется, даже этого мало.

Впервые брат раскрылся настолько. Тася сжала дрожащие губы.

– Ничего. Ты не виноват. Никто не виноват.

Он остро взглянул на Тасю.

– Они виноваты.

– Кто они?

– Родители. Знали, что больны, и всё равно завели детей. Ну, меня, может, и по глупости, по молодости и незнанию. Но ты… они ведь были взрослыми, всё уже понимали. Даже я уже всё понимал. Я просил мать… избавиться от тебя.