Багровый папоротник

– Все в порядке, меня не нужно бояться, – неумело пытаюсь успокоить людей, которых сама же напугала. – Что случилось и где остальные?

– Сработала система безопасности, и нас выбросило из самолета, – еле слышным шепотом говорит Зои. – Когда пришла в себя, рядом были только вы с Джо. Я обработала твои раны, а Джо нашел рюкзак. Мы взяли только лекарства и спички, чтобы Джо смог разжечь костер. Подумала, ты не будешь против…

Замечаю гору сожженных спичек рядом с костром и пустой коробок. В голове возникает мысль придушить Джо, но я проявляю чудеса самообладания.

Ученые, что с них взять. Смотрю на браслет.

– Прошло шесть часов!

– Твое кресло было ближе всего к огню, ты надышалась угарным газом и поэтому долго не приходила в себя.

– Спасибо, Зои, что обработала раны.

Подхожу к рюкзаку и убеждаюсь, что все на месте. Успокоившись, решаю отблагодарить спасителей и достаю паек. На троих он точно не рассчитан, но, чтобы накормить хотя бы этих двоих, хватит.

– Съешьте это. От огня не отходите ни на шаг, чтобы видела вас! Я пока осмотрюсь.

Джо, как зверь, налетает на паек, явно поделив не на равные части. Окатив его презрительным взглядом, возвращаюсь к содержимому рюкзака. Пошарив немного, достаю полный магазин патронов к вальтеру и сразу убираю в карман, нож затыкаю за пояс, а фонарик оказывается разбитым. Еще достаю любимый арбалет, подаренный братьями на двадцатый день рождения. Он выполнен специально на заказ: легкий, компактный, с гладкой дубовой рукояткой в виде льва, выкрашенной в черный цвет.

На арбалете установлен оптический прицел последней модели и автоматическая защита от холостого выстрела. Я очень обрадовалась, когда нашла его среди оружия в самолете. Однако в темноте от него мало проку, поэтому засовываю обратно в рюкзак.

Бегло осмотрев пристанище, убеждаюсь, что Зои и Джо ничего не угрожает. Напоминаю держаться возле огня и ухожу. Глаза быстро привыкают к ночи. На всякий случай держу пистолет перед собой, прислушиваясь к каждому шороху.

Голова все еще гудит от боли, поэтому сосредоточиться вдвойне трудней.

Вокруг вижу только высокие густые заросли сорной травы, через которые с трудом пробираюсь. Ни признаков разбившегося самолета, ни членов экипажа не видно. Только сникшие парашюты от эвакуационной капсулы. Сердце болезненно сжимается в тревоге за семью и друзей. Если бы только знать, что с ними все хорошо. Стараюсь ступать осторожно и подолгу вслушиваюсь в ночную тишину.