Я то, что надо, или Моя репутация не так безупречна

Поверь, я действительно хочу сделать это от души, несмотря на то, что в любом моём поступке ты усматриваешь корыстные цели.

– Я тебе не мать, чтобы возить меня на нашей машине, – огрызнулась я, чувствуя, как всё больше сдают нервы.

– Зря ты так. Я Кире сказал, что очень хочу тебе помочь. Когда у меня будет приличная работа, я со своей зарплаты сразу начну выделять деньги на твой кредит.

– А когда она у тебя будет?

– Не знаю. Я, как и ты, пока в поиске. Но мне обещают один очень даже неплохой вариант. Думаю, у меня всё в скором времени поменяется, и я смогу тебе помогать.

Я посмотрела в «честные» глаза альфонса и устало улыбнулась.

– Считай, поверила. Спектакль прошёл с аншлагом.

– Лер, ну что ты за человек такой…

Я задержала взгляд на Егоре. Его слова, что я могу на него во всём положиться, не шли из головы. Было бы неплохо, если бы он помог мне избавиться от трупа… Я представить не могла, как смогу физически взять мешок с трупом с балкона, спустить вниз по лестнице и затащить в багажник.

Затем остановить машину где-нибудь в лесу и… Желательно тело закопать, чтобы не нашли как можно дольше. Скидывать его в реку слишком рискованно. В общем, нужны лопата, мужская сила… Как я в одиночку всё проделаю?

Посвящая альфонса в свои проблемы, я рискую. Вдруг ему выгодно меня на них подловить, позвонить в полицию и тем самым избавиться от надоедливой падчерицы, чтобы не мешала окучивать мою мать. С другой стороны, если он это сделает, вряд ли и дальше будет пользоваться расположением моей матери.

Она проснётся от спячки, поймёт, что этот недоумок засадил её дочь, и выгонит его. По крайней мере, мне очень хочется, чтобы даже при самом нежелательном раскладе было именно так.

Если я прошу альфонса о помощи, значит, он превращается в соучастника и, как только соглашается помочь, ему становится невыгодно меня топить, потому что иначе утонет сам. Ему будет даже невыгодно меня шантажировать, у самого руки по пояс в грязи. Самое лучшее для него просто молчать и меня покрывать, надеясь, что я не буду мешать их большому и светлому чувству с матерью.

От тягостных мыслей голова шла кругом, я начинала плохо соображать. Облокотившись о стену, я ощутила, как у меня подкашиваются ноги, и стала медленно съезжать вниз.

– Лера, доченька, что происходит? – перепугалась моя мать не на шутку. – Что с тобой? Тебе плохо? «Скорую»? Егор, смотри, она вся побледнела. Моя девочка теряет сознание…

– Воды, – только и смогла сказать я, погружаясь в темноту.