Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля

От этих слов мне стало совсем плохо и захотелось немедленно выскочить из машины. На минуту вспомнился на первый взгляд приятный японец, которым занялась Натка. Теперь он казался мне просто ангелом. Уж лучше бы с ним, чем с компанией дружков подонка Толика. Я быстренько сообразила, что еще немного – и можно опоздать. Нужно соглашаться на все, лишь бы не допустить встречи с братками.

– Толик, останови машину, – попросила я.

– Что случилось?

– Давай заедем в какое-нибудь тихое место.

– Зачем? – удивился он.

– Затем, что я хочу исправиться и доказать тебе, что мои органы в порядке.

– Сейчас приедем и докажешь. Уже немного осталось.

– Но ты же там будешь не один.

– Само собой.

– С ребятами?

– Как обещал.

– Но я хочу только с тобой.

– Какая тебе разница? Одним больше, одним меньше.

Я сунула руку между ног Толика и попыталась нащупать его «дружка». Он тяжело задышал и свернул в первую подворотню.

– Ну ты даешь, – запыхтел он, остановив тачку в небольшой арке, где не было света.

 – А еще недотрогой прикидывалась. Я же сразу понял, что ты нормальная. Давай, сделай все как положено.

Толик расстегнул штаны и стал пихать мою голову вниз. Я наклонилась и незаметно провела рукой по его карману. Там лежал пистолет. Медлить было нельзя. Одной рукой я полезла Толику в штаны, а другой потихоньку стала вытягивать оружие. Рука, находившаяся в штанах, делала свое дело, и Толик совершенно потерял бдительность. Все произошло так быстро, что я даже не успела испугаться.

Палец сам нажал на спуск, и прозвучал выстрел. Толик отчаянно заорал и дико уставился на меня. Я не поверила своим глазам: из штанов текла кровь. Неужели я сделала это? Кажется, да, и получилось довольно громко. Неожиданно Толик замолчал и согнулся пополам.

– Тебе больно? – задала я глупый вопрос.

– Сука! – глухо прорычал он. – Ты за это ответишь…

– Толик, ты сам напросился. Я не могу больше всего этого выносить… – Я говорила очень быстро, как бы со стороны слыша свой голос.

Меня колотило, словно в лихорадке, руки тряслись. Скрюченный Толик со стоном съехал вниз и с проклятиями попросил, чтобы я наложила ему тугую повязку и срочно отвезла к пацанам. Ехать к пацанам мне хотелось меньше всего, а уж тем более ломать голову над тем, чем бы его перевязать! Я с детства боялась крови. Кроме того, я прекрасно понимала, что как только Толик очухается, он закопает меня прямо живьем. Нужно что– то делать… Добить, и тогда никто ничего не узнает.