Время лечит, или Не ломай мне жизнь и душу

Когда я это услышал, мне тоже показалось, что меня со всего маха ударили по ногам. Я даже скорчился от боли. Такая горечь и боль… А может быть, даже и облегчение, ведь я уже давно все чувствовал и подозревал.

– Получается, что одна я ничего не знала, не чувствовала и даже не подозревала.

Я пила шампанское, с трудом сдерживая слезы, и чувствовала жуткую боль в груди, которая сжимала сердце словно пресс. В тот день, когда я полюбила Лешку, мне показалось, что за моей спиной выросли крылья, а теперь я ощутила, что никаких крыльев у меня нет.

– Время лечит даже самые страшные раны, – сказала я вслух и смахнула слезы. – Зима не может быть вечно. Даже если она слишком суровая и холодная. Придет весна и растопит лед в душе. Крылья обязательно отрастут.

– Какие крылья?

– Те, которые так резко вырвали. Сейчас я бескрылая.

Юра взял меня за руку и прошептал:

– Послушай, у тебя не квартира, а какая-то могила с мерцающими свечами и порванными фотографиями.

Я и сама почувствовала, как кружится голова и как мне не хватает свежего воздуха. В квартире было неимоверно душно.

– Но ведь мы еще не допили бутылку шампанского.

– А мы возьмем ее с собой.

Сев в тонированную машину с водителем, мы доехали до Воробьевых гор и вышли на смотровую площадку, чтобы посмотреть на красавицу Москву с высоты птичьего полета. Несмотря на то что было достаточно поздно, здесь гуляло много веселого народа, который любовался ночной панорамой города, выпивал и горланил песни.

– Горько! – услышали мы вслед и не сразу поняли, кому это адресовано.

– Горько!!! Жених и невеста, тили-тили тесто!

Я посмотрела на своего спутника крайне удивленным взглядом и еле слышно спросила:

– Это нам?

– Думаю, да.

– Совет да любовь!!! Горько!!!

В тот момент, когда нас окружило кольцо любопытных людей, Юра наклонился ко мне поближе и на глазах у аплодирующей публики принялся меня целовать.

– Пусти, дурак, – попыталась вырваться я, но не смогла.

– Раз, два, три, четыре, пять!!! – считала ликующая толпа.

Когда досчитали до двадцати, мы разжали губы, и я пробурчала всего одно-единственное слово:

– Придурок, – и принялась пить прямо из горла.

Мы все же смогли спуститься на набережную, где было меньше народу. Я передала Юре бутылку шампанского, чтобы он сделал несколько глотков, а сама тем временем сняла фату вместе с диадемой и бросила в реку.