Разведена и очень опасна

Он смотрел на меня так, словно уже сунул руку под платье и его рука уверенно там себя чувствовала.

– Ты слышишь, что я тебе говорю? – Я попыталась вернуть его к интересовавшей меня теме.

– Слышу. Ты мне так говоришь о своем брате, словно открываешь Америку. Я знаю, что в него стреляли и раньше. Насколько я помню, его взорвали в собственном джипе несколько лет назад. Он чудом остался жив. А после джипа он сел на инвалидную коляску, отошел отдел и передал все дела тебе.

– После этого прошло несколько лет. В него стреляли опять.

– Непонятно, кому он нужен…

– Как это? – опешила я.

– Я говорю, кому нужно в него стрелять, если он отошел отдел. Уж если кому-то твой клан и стоит поперек горла, то этот кто-то должен стрелять в тебя. А зачем убивать твоего брата, я понять не могу. Ведь он же теперь инвалид. Я Евгения уже давно не видел. Последний раз, когда он ходил на своих ногах и прекрасно себя чувствовал. А вообще я его уважаю. Чисто по-мужски уважаю. Сел в инвалидную коляску и не захотел, чтобы пацаны его жалели в новом обличье, и передал все дела тебе.

Это достойно уважения. Так что, если ты хочешь у меня спросить, кто в него стрелял, я сразу могу ответить – не знаю и не просто не знаю, я даже не могу себе представить. Не понимаю, и все тут!

Кто его мог заказать, если он никому не мешает?! Уж если кто сейчас всем и заправляет, то только ты. Может, он с каким-нибудь инвалидом поругался и тот захотел ему отомстить?

– Что? – удивилась я.

– Я говорю, может, он с каким инвалидом поругался и тот решил ему отомстить? Я имею в виду, что может это просто бытовуха? Два равноценных что-то между собой не поделили, и один решил другого шлепнуть?

.

Это уже была издевка. Я спокойно поднялась со своего места и отвесила Колеснику пощечину. Затем также спокойно села, взяла бутылку вина и налила себе полный бокал.

– Никогда не смей называть Женьку инвалидом! Понял? Никогда?! Называй этим словом кого угодно, но только не моего брата!!!

Я попыталась взять себя в руки и хоть как-то успокоиться.

Колесник мрачно улыбнулся и одарил меня все тем же надменным взглядом.

– На первый раз прощаю, – злобно произнес он, достал из кармана стодолларовую купюру, свернул ее трубочкой и принялся нюхать кокаин. – Но это на первый раз. Если ты еще раз позволишь себе такое, останешься без руки. Кокса хочешь?

– Не увлекаюсь.

– А зря. Хорошая привычка. Если ты думаешь, что я этим увлекаюсь, то это напрасно. Я не увлекаюсь. Я просто балуюсь.