Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами

Ты что думала, что дед Семён не расскажет мне, что ты умоляла его вызвать милицию? Ты думала, в этот дом может зайти человек, которому я не доверяю?!

Я стала медленно отходить к стене, понимая, что имею дело с опасным и психически нездоровым человеком. Владимир поднял брови, а его лицо исказилось в злобной улыбке.

– Ты что, действительно хотела сдать меня ментам и убежать?! Надеешься от меня отделаться?!

Я стояла, опустив глаза, и боялась пошевелиться, отчётливо понимая, что сейчас этот тип либо меня убьёт как ненужного свидетеля, либо изобьёт и вновь привяжет к стулу.

– Извини, – прошептала я, найдя в себе силы посмотреть в лицо моему врагу.

– Что значит, извини??? – опешил от моей реакции Владимир. – Ты только что хотела от меня избавиться, засадив за решётку.

– А ты считаешь, что я должна жить здесь с тобой в любви и согласии? – спросила я на свой страх и риск.

– Если ты хочешь остаться живой, то постарайся меня не злить.

Владимир приблизился ко мне вплотную, и я не придумала ничего лучше как закрыть глаза от охватившего меня ужаса. Он взял меня за подбородок и прошипел:

– Ты вообще жить хочешь?

– Что за вопрос.

– А почему тогда так себя ведёшь?

– Потому что очень хочу вернуться домой, – дрогнувшим голосом ответила я.

– А кто тебя там ждёт? Ты же одна живёшь.

– Как это кто ждёт? – Я не смогла скрыть свою растерянность. – Я уверена, что меня многие ищут. Я достаточно общительный человек.

– Ну, а мужик у тебя есть?

– У меня с мужчинами нет проблем, – взволнованно произнесла я.

– Я имею в виду постоянного мужика, или ты меняешь их как перчатки?

– Что ты хочешь, чтобы я ответила? – спросила я, понимая, что откровенность может мне выйти боком. Уж лучше действительно говорить то, что хочет услышать этот придурок.

– Правду.

– В данный момент я одна.

– Да ты не можешь быть одна.

Коньяк ударил в голову. В ушах почему-то зашумело. Владимир упорно склонял меня к разговорам на личные темы. Скорее всего он делал это, чтобы затем заняться со мной сексом. При одной мысли об этом меня бросало в дрожь и начинало тошнить от отвращения.

Когда Владимир стал водить по моей груди, я отвернулась и закрыла глаза.