Порочная красота, или Сорви с меня мою маску

Беспредельщик хренов! Придется его на место поставить! – разошелся Саня.

– И я так думаю, – согласился Валентин.

– Ну что, Валек, а эта, – он махнул в мою сторону, – пусть здесь сидит. Она – наша козырная карта. Короче, у нас есть два варианта: или он за беспредел собственной кровью расплатится, или пусть территорию своего рынка отдает под наш контроль. Если мы забираем рынок, то забываем о его беспределе и возвращаем ему одну из подружек.

– Я тоже думаю, что так по справедливости будет, – кивнул Валентин и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Джип, который вы бросили у въезда в аэропорт, разобрали на запчасти. Ущерб – двадцать штук баксов, поняла?

– Да, – вздохнула я.

– Ладно, Валентин, я поехал, до завтра. А ты здесь за ней приглядывай. Посмотрим, стоит она чего или нет. А то, может, она Грачу и даром не нужна, тогда проще ее грохнуть, и дело с концом.

От этих слов мне стало совсем худо, и я мысленно прокляла тот день, когда Златка предложила мне прокатиться в Питер. Саня уехал, а Валентин лег на диван, закинул руки за голову и произнес:

– Вон та дверь – это спальня, можешь приземлиться туда.

– Понятно.

Я направилась в ту комнату, где находилась спальня, упала на кровать и заревела. Только этого мне еще не хватало – сидеть в заточении с полоумным гориллой и ждать у моря погоды. Хорошо сейчас Златке, она отдыхает с Грачом и не думает о тех проблемах, которые надо мной нависли.

– Что ревешь? По Грачу соскучилась? – На пороге стоял Валентин. – Я думал, ты умная, образованная, а ты оказалась дрянью.

– Я и есть умная, только выкарабкаться из данной ситуации у меня ума не хватает.

– Как ты той ночью в лесу оказалась?

– Мы в туалет остановились, вернулись, а машины нет. Пришлось заставить ваших пацанов своей тачкой поделиться.

– Придет время, может, я тебе верить начну. Ладно, устал я, спать хочется… И помни, что у двери злая собака.

Валентин ушел, а я села на кровать и задумалась. Через пару минут из соседней комнаты донесся громкий храп. Горилла чертова, храпит, как тысяча обезьян! Вытерев слезы, я подошла к окну и глянула на улицу. Темнота, хоть глаз выколи. Самое время сбежать, вот только эта собака, будь она трижды проклята.