Фикция

– Оля…

Я услышала за спиной строгий голос Князева, отчего вздрогнула и обернулась.

– Ты решила заболеть? И куда это собралась в такой легкой одежде зимой?

Алексей подходил все ближе и ближе, сердитый, мощный и властный. Не понятно, что у него было на уме.

– Ольга, запомни раз и навсегда – я никому тебя не отдам! Слышишь? Ты принадлежишь мне! Мне! А теперь пошли в дом.

Леша протянул руку, и у меня просто не было выбора, как согласиться, невзирая на внутренний протест. А когда мы преодолевали прихожую, Алексей взял в руку шприц с тумбочки, второй свободной, схватил меня, заблокировав руки вдоль тела, и, не глядя на сопротивления, поставил укол нейролептика.

Глава 2

На улице по ту сторону окна было мрачно с утра, и на ясном небе можно было высмотреть пару ярких звезд. Вокруг тихо и спокойно. Деревья, покрытые инеем, застыли бездвижно, и тяжелые, опухшие от слез веки постепенно смыкались.

Душное, едва освещенное место, стены которого выложены кафельной плиткой грязного болотного цвета, испачканы бурыми пятнами высохшей крови.

Вскрикнув, я проснулась, прикрыв лицо ладонями. Голова кружилась, тело ломило, и казалось в комнате холодно по сравнению с тем душным коридором из сна. Я укуталась в одеяло, но комфортнее и теплее от этого не стало.

А когда в комнату заглянул Леша, у меня уже зуб на зуб не попадал.

– Как ты себя чувствуешь? – насторожился Князев, присев на кровать.

Я поджала губу. Не желаю с ним разговаривать после вчерашнего принудительного укола. Я ему что, пациент?

Князев склонился и прикоснулся ко лбу губами. А я прям напряглась, думала, целоваться собрался.

– Да у тебя жар! Говорил же вчера, что заболеешь.

Я отвела глаза, вновь вспомнив про укол.

– Леонид? – громко позвал Леша.

И спустя некое время в комнату вошел старик добродушного вида, кругленькой формы и низкого роста. Он показался мне знакомым.

– Посиди с Олей, я принесу лекарства.

– Заболела? – испуганно вскрикнул тот, и его глаза заполнились поразительной заботой. – Я сам принесу!

’’Лучше бы ушел, Леша!’’ Огорчилась я, ’’а этот милый старичок остался.’’

– Олечка ты моя хорошая, – были слышны причитания Леонида из коридора.