Сорок истин

– Знаешь, я давно уже поняла, что в этой жизни все приходит в свое время, а если не приходит, значит, есть причина, которую тебе не дано знать. А я прыгать выше головы не умею, и страдать из-за этого тоже не вижу смысла.

– Я не против философского подхода, но это как-то слишком…

– Наверное, старею,– нахмурилась Ульяна, недовольная тем, что произнесла такое вслух.

– Ой,– рассмеялась та,– да никто ни в жизнь не скажет, что ты мэйд ин раша сорок лет назад. Ты себя в зеркало видела? Ни морщинки, кожа, как перламутровая, ни лишних складок на подбородке и боках.

– Ах, прости, мудрею,– театрально кокетливо закатила глаза Ульяна и поймала свой взгляд в отражении широкого окна кафе.

Действительно, больше двадцати семи ей никто не давал, но ей было тридцать девять. Тридцать девять – цифра, от которой кровь стыла и хотелось спрятаться от самой себя.

– Хочется уже просто устроить личную жизнь.

– С Масловым ты уже сколько… полтора года?

– Почти два…

– С квартирой вопрос не решала?

– Нет,– посерьезнела Ульяна.– Написала тетке, что переезжаю к Аркадию, та пока не ответила.

– Старая стерва еще не померла?– выругалась Маша.– Это ж надо захапать себе квартиру после смерти родной сестры. Твои дед и бабка ведь обеим дочерям оставили по квартире. Жадоба! И усом не шевелит, чтобы переоформить на тебя.

– Ссориться с ней не хочу,– пожала плечами Ульяна.– У тетки муж с квартирой, по одной в Новороссийске и Сочи, и все дети при жилье.

Ульяна умолчала о том, что двоюродный брат Юрий не раз являлся к ней нетрезвый с предложением съехать из квартиры, чтобы сдать ту в аренду или продать. Тетка Лиля не заговаривала об этом, поэтому Ульяна деликатно выпроваживала брата и списывала эти выпады на его эмоции после регулярных ссор с женой. Но все было гораздо сложнее, о чем она и сама не хотела думать, и никогда ни с кем не обсуждала.

– А что ты молчишь? Как твоя жизнь, как твой бизнес? Как тебе Москва?– сменила тему Ульяна.

– Москва – это Москва,– уронив плечи, откинулась на спинку дивана Крылова.

– Слезам не верит?– иронично подмигнула Ульяна.

– Ой, не верит,– усмехнулась та.– Только работа, работа, в промежутках «где я», «что я» и бесконечное душное метро…

– И никакой радости? А как же Денис?

– Веришь, безумно радуюсь, когда ночью утыкаюсь подмышку Басина.