Рыжая

– И весь процесс полностью под контролем? Но ведь вмешательство такого рода серьезное, и автономные защитные алгоритмы отслеживают вторжение…

– Нет, потому что я их блокирую…

– Блокируешь?

Я поднялась и стала убирать посуду со стола.

– Ну… это не то чтобы прямая блокировка. Моя программка-код становится как бы призраком и обтекает алгоритмы защиты,– растопырив пальцы, будто показывая, как управляю своим кодом, с азартом объяснила я.– Ее хватает всего лишь на пару минут, но, пока она не видима, я меняю данные.

Джон изумленно вскинул брови, поднялся и обошел вокруг стола, а остановившись рядом, заглянул в лицо и произнес:

– Мне жаль, что ты не поступила в колледж Тазира, ведь ты так хотела…– я было начала сердиться, что он напомнил об этом, однако Джон гордо продолжил:– Но сомневаюсь, что там научили бы тебя чему-то новому.

– Может, все не так и плохо,– признательно заключила я.– По крайней мере, форма моего любимого цвета.

Джон подошел ближе и чуть коснулся плечом моего. И я чувствовала, что он разделяет мою обиду и злость на отца и брата, на обстоятельства, на кодекс и законы хомони и хотел бы помочь, как помогал другим… Но такие, как он и Сара, рисковали не просто, чтобы другим веселее жилось, а буквально спасали их жизни, потому что тем грозили суровые наказания. А моя жизнь в семье и в обществе не была под угрозой. Я не была той, кого следовало спасать в прямом смысле. Границы недопустимого не пересекались (кто смотрел на моральные стороны?).

– Почему люди такие жестокие?– склонив голову на плечо Джона, спросила я.

– Не все такие. А Борис Хворостов? А Тадеско Дворжак? А тот араб… забыл, как его зовут… Он больше Сарин знакомый…

– Али,– вспомнила того, кто учил меня арабскому языку.

– Да, Али и Пьер…

– О-о, этот француз! Он мне никогда не нравился, только его картавый язык,– грустно усмехнулась я, а Джон рассмеялся.

– От человеческой природы не уйти,– с сожалением согласился Джон.– Хемани и гамони тоже имеют свои недостатки, но они слишком чтут порядок хомони, поэтому более лояльны и дисциплинированны.

«Не Кьени Бер Хезсо!»– поморщилась я.

– На Земле давно воцарился хаос. Главным было выжить.