Рыжая

Но мне сообщили, что его внезапно вызвали на научный совет на Зорун и заверили, что уведомление о разрешении, как и положено, пришлют родителям.

Это не очень обрадовало. Но, с другой стороны, отец должен быть удовлетворен, что я бесплатно поступила в колледж.

Я попрощалась со всеми преподавателями, которые были ко мне добры, и вышла в общий холл школы.

– Довольна результатами экзаменов, рыжая?– окликнули меня за спиной.

Я оглянулась и заметила трех девчонок из разных групп – закадычных подруг.

Мы вовсе не дружны. С детства она меня недолюбливала, от нее пришло прозвище «странная рыжая», и она же часто смеялась над моим носом с горбинкой. Кьени всегда завидовала моим длинным прямым волосам, ведь у самой были короткие пушистые недолоконы, которые трудно укладывались, и, конечно, моим баллам. И я откровенно радовалась, что больше не буду видеть ее каждый учебный день, потому что она получила разрешение на обучение в Кане.

– И куда же тебя такую взяли?– ехидно поинтересовалась она.

– Я еще не выбрала, Кьени,– солгала я, чтобы не дразнить зверя.

– Может, тебе поступить на «Психиатрию»?– непринужденно вертя в руке коммуникатор новой модели, проговорила она и подмигнула подругам. Те спрятали улыбки, отвернувшись к окну.– Там любят странных…

– Спасибо за вариант, я подумаю,– улыбнулась благодарно.

– Я так всем и передам: странная рыжая ушла в психиатрию,– рассмеялась она.

Я лишь молча опустила глаза на ее коммуникатор, а затем взглянула в окно на угол чайной через дорогу.

– Может, выпьем чаю на прощание? Там вкусные кексы,– кивнула на чайную и вежливо улыбнулась двум другим девчонкам.

– Ты угощаешь!– хмыкнула Кьени.

Кредитов у меня было на то, чтобы купить рыбное филе, которое заказал отец сегодня утром. Но я знала, как уговорить торговца Чин Ли дать мне в долг: он хороший парень.

Конечно же, Кьени постаралась и тут мне досадить и, кроме кексов, заказала фруктовые чипсы, дорогие коктейли с древесным молочком и булочки.

Как бы я не любила говорить, а о пустом – тем более, но Джон был великолепным наставником по части обучения ведению светских бесед, которые, по сути, сводились к манипуляции вниманием и ложной заинтересованностью на основе хорошей эрудиции.