Потерянная душа. Том 2

Они настолько умели контролировать или даже гармонизировать, уравновешивать свою эмоциональную сферу, что любые сильные эмоции, расположенные на противоположных полюсах, проявлялись крайне редко, если не сказать – никогда. Скорее, все разновидности эмоций сдвигались к середине шкалы: легкая грусть или легкое разочарование, а не печаль или уныние; радость, но не эйфория или безудержный восторг; строгость, суровость, но не враждебность или ярость. В то время как в нас – людях – бушевали разные эмоции и порой, не находя выхода, сбивали с толку и расшатывали нервную систему.

Сначала я думала, что сдерживание эмоций и чувств однажды подорвут порядок и ритм жизни тэсанийцев, как этот феномен многократно представлен в утопических фантастических фильмах. Однако, анализируя ту малую часть знаний многовековой истории тэсанийцев, пришла к выводу, что это не было подавлением своей природы, так похожей на человеческую, но все же ею не являющейся, и не было каким-либо механизмом защиты, а являлось именно осознанностью своего существования и грамотным управлением ресурсами своего организма.

И все же плюсом было то, что позитивных, светлых эмоций было больше. Но это и было очевидным преимуществом перед проблемой самоуничтожения, хоть внешнего – война и раздоры, хоть внутреннего – самоедство и депрессия.

Конечно, такие умозаключения не освобождали меня от периодически возникающей досады или раздражения в их сторону. Я привыкла к выражению эмоций без ограничений и по умолчанию ожидала ответной реакции, иной раз так и хотелось кого-нибудь встряхнуть и вызвать маленький ураган. Но это было неконструктивно. Осознание бесполезности такого поведения понемногу обтачивало мой характер.

Я продолжала всматриваться и понимала: они не обсуждали отношения друг друга – они обсуждали жизнь, они купались в ней, они проникали в самые ее глубины и наслаждались ею, беря все необходимое для гармоничного существования и делясь благодарностью в виде уважения к своей природе и природе планеты.

На одной из площадок девушки группой работали над живой скульптурой. Растения в их руках приобретали неожиданные формы, не будучи уничтоженными при этом.