Потерянная душа. Том 2

Они затмевают разум. Эмоции влияют на восприятие всего вокруг. Я не могу рационализировать их. Это не в моей природе, как и не в природе всего человечества.

– Да, импульсы и инстинкты земляне неспособны контролировать.

Я только скептически сдвинула брови и бросила в Марка синюю ягоду из своей тарелки. Его реакция была мгновенной: ягода оказалась у него в ладони, и он усмешкой закинул ее в рот.

Я смотрела на него и радовалась, что сейчас это был единственный тэсаниец, который понимал меня настолько хорошо и адекватно реагировал на всё, что вряд ли кто еще мог бы быть ко мне так близок.

Я ела и рассматривала его глаза, черты лица, руки, длинные красивые пальцы – красивый мужчина! И он рассматривал меня в ответ. Это молчание между нами продолжалось достаточно долго, чтобы испытать неловкость, если бы я чувствовала его чужим, но ее не было. В этом уютном зеленом уголке, так похожем на беседку где-нибудь на побережье Крыма, я чувствовала себя хоть и не дома, но спокойно.

– По твоим глазам вижу, что у тебя много вопросов?– первым нарушил молчание Марк.

– Зачем вам ментальное сканирование, если вы все видите по глазам?– усмехнулась я и, сняв босоножки, подобрала ноги на диван.– Да, ты прав. Ты обещал рассказать про моих родителей.

– Обещал.

– Ты провел там еще пару месяцев после отправки меня на Тэсанию, так?

– Я был на орбите, заканчивал процесс передачи данных и начинал процедуру пред адаптации перед возвращением…

– Как они?– перебила я, игнорируя любопытство, как и где он это делал, и придвигаясь ближе к столу.

– С ними все в порядке,– просто ответил Марк.

– Ты жалеешь мои чувства?– беззлобно возмутилась я.– Не надо, Марк!

– Думаю, нет смысла говорить, что они очень переживали твое исчезновение…

Я затаила дыхание и ловила каждое его слово.

–…Твой отец был подавлен, брат в недоумении, но, думаю, что тоже расстроен, а мать… У нее была бурная реакция… Она была в замешательстве, но, очевидно, довольна твоим замужеством…

О брате и матери я пропустила мимо ушей, но мгновенно представила отца, который хватается за сердце, постарел, поседел, и его глаза утратили то тепло и блеск, с которыми он всегда смотрел на меня. И что-то надломилось внутри, закружилось черной воронкой и выплеснулось наружу.