Если хочешь меня – возьми, или Отдам сердце в хорошие руки

Ты что, решила меня контролировать? Что ты сказала? А ну-ка, повтори ещё раз! Кого похитили? Маринку? Ты что, с ума сошла? Как похитили? Как это произошло? Света, когда это произошло? Почему ты не позвонила мне раньше? Как это ты думала, что где-то в клубе? Контролировать надо, это твоя прямая обязанность! Ты же знаешь, что мне некогда этим заниматься. Прекрати реветь. Никто тебя ни в чём не обвиняет. Светочка, сейчас всё решим. Мы обязательно её найдём! Только не паникуй! Ты в милицию сообщила? Все обойдётся. Света, я сейчас приеду.

Голос Сергея перешёл на крик. Я приподнялась на кровати, поджала ноги под себя и испуганно посмотрела на него. Как только он закончил разговор и принялся судорожно одеваться, я ощутила жуткое беспокойство и нервно закусила нижнюю губу.

– Серёжка, что случилось?

– У меня дочь похитили.

– Как похитили?

– Как, как… Что, не знаешь, как людей похищают?! Пошла с подругами в ночной клуб и не вернулась.

– А почему твоя жена решила, что её похитили? Всё-таки молодость беспечна.

– Моя дочь у молодых людей на ночь не остаётся. Она ночует только в родительском доме.

– Мало ли, в жизни всякое бывает.

– Бывает, но не с моей дочерью. Моей жене позвонили. Похитители хотят денег, но даже если они их получат, то где гарантия того, что мою дочь не убьют?!

Я ещё никогда не видела Сергея таким беспомощным и таким бледным. Его руки тряслись, и он около минуты не мог попасть ногой в штанину собственных брюк.

– Серёженька, пожалуйста, держи себя в руках, – умоляюще произнесла я. – Вот увидишь, всё обязательно будет хорошо. Я тебе обещаю! Всё обязательно обойдётся: твоя дочь вернётся живой и невредимой. Всё будет хорошо…

– Да что будет хорошо?! – зарычал Сергей, застегнув, наконец, брюки. – Ты хоть можешь представить, что моего ребёнка похитили?! Ты понимаешь, что это такое?

– Понимаю, – чуть слышно произнесла я.

– Ни черта ты не понимаешь! Вот когда у тебя будут свои дети, тогда ты поймёшь, что значит родной ребёнок.

– Но ведь у тебя дочь уже взрослая. Она же в институте учится, – только и смогла сказать я.

– Для меня она – ребёнок. Для меня она всегда будет маленькой. И вообще, Полина, это мои семейные дела, и ты не имеешь к ним никакого отношения. Ты же видишь, как мне хреново.

– Да, конечно.