Легенда о половинках. Часть 2

– Не слышу?

– Мистер Стивенсон, это не армия, не говорите со мной, как с рядовым!– не сдержалась и возмутилась София.

Возражения девушки крайне рассердили Эда, но он сдержался от резкости и сквозь зубы процедил:

– Это не армия, но и не танцплощадка в клубе, где вас приглашают потанцевать!

– А я и не собираюсь с вами танцевать!– парировала София.

Стивенсон нахмурился и покраснел от возмущения. София отвела взгляд в сторону зеркала и вздохнула: «Чувствую, у нас с ним будет война! Я не буду мириться с его хамством».

За зеркалом в потайной комнате находились Билл Макстейн и Сибил Кайл. Они переглянулись и рассмеялись, дословно расслышав разговор агента с девушкой.

– Об этом я вам и говорю. Девочка с характером, импульсивна и агрессивна по отношению к мужскому полу.

– Вообще, она мне нравится,– почесывая подбородок, признался Билл.

– Да, есть в ней что-то притягательное,– подтвердила Сибил.– Она порывиста, нетерпелива, но внутренний стержень имеется.

Макстейн продолжал внимательно наблюдать за Эдом и Мэдисон через стекло и улыбался. Казалось, он совсем не слушал агента Кайл. Но, когда та замолчала, Билл наклонил голову в ее сторону и, не отрывая глаз от Мэдисон, проговорил:

– Ну и что там в твоем заключении?

– Годна для формальных операций, не годна для операций, несущих высокую психоэмоциональную нагрузку.

Услышанное нисколько не смутило Макстейна. Он усмехнулся и спросил:

– Ваша аппаратура настроена измерять показатели у будущих агентов, которые, перед тем как попасть сюда, проходят жесткий отбор, а ты говоришь про девчонку, которая на свой страх и риск согласилась сотрудничать с нами. Снизь планку, Сибил. Девочка-то совсем не глупая. Учти все эти параметры и разработай оптимальную программу обучения.

– Хорошо, сэр,– уважительно ответила Сибил, смиряя свои принципы.– Я сделаю все возможное, чтобы научить девушку владеть собой, но с физиологической конституцией не поспоришь.

Макстейн проигнорировал высказывание агента, но жестом дал понять, что ничего не хочет слышать.

– Я могу идти?

– Иди.

Макстейн редко ошибался в людях.