Кукольный дом. Колдуны по ночам варят зелье, смешивая страх и веселье

– Марина Крамаренко рассказывала, что видела в этих отгороженных трущобах людоедов… Заглянула в окно, когда искала собаку, и увидела, как они едят человечину.

Ксеня думала, что Митька посмеётся над её рассказом, но он вдруг стал мрачнее тучи и отвернулся.

– Митя… Что с тобой? Ты хочешь сказать, что это правда?

– Не дружи с этой Мариной, это до добра не доведёт. Слышишь, Ксеня?..

Лицо Митьки перекосило, словно от физической боли.

– Ты думаешь, что это сказки. Но зря.

– Да я не думаю, что это сказки.

Митя как-то испуганно глянул на неё и хрипло спросил – Откуда?..

– Не сочти меня за странную, но мне это приснилось. А потом Марина точь-в-точь рассказала то, что мне снилось. У меня такое бывало, мои сны часто сбываются…

Ксеня запнулась, потому что Митька отпрянул от неё, словно от ядовитой змеи, и его лицо вновь на мгновение исказила гримаска боли.

Горный трамвайчик медленно тянулся ввысь, навстречу ему из тоннеля спускался вниз точно такой же, пахло машинным маслом, креозотом и одновременно лесной свежестью.

– Ты в период с шести до семи лет ничего не помнишь? – спросил вдруг Митька, глядя на Ксеню как то враждебно, но в то же время сочувствующе, если такое вообще возможно.

Теперь настала пора Ксене удивиться.

– Откуда ты знаешь? —«Ленка рассказала всем. Откуда ему знать ещё? Не ясновидящий же он, как я.

Родители говорили Ксене, что в шесть лет она упала с качелей, ударилась головой и почти год её лечили, и отсутствие памяти на этот период- последствия этой травмы. Бабушка Ксени, папина мама, та, которая в живёт в Питере, говорила, что Ксеня просто взяла и ушла на год, но разумеется, Ксеня только смеялась – как может повернуться и уйти на год шестилетний ребёнок?.. Бабушка всегда была немного странной, говорила мама, и часто выдумывала невероятные вещи, особенно про неё, свою невестку.

Фуникулёр заехал в тоннель и остановился- прибыл в место назначения. Митька молча встал и подал Ксене руку. Он так и молчал, пока они не вышли на извилистую асфальтированную улицу, с которой открывался живописный вид на ярко-синее море и город. Обочина улицы обрывалась в покатый зелёный холм с растущими кое-где искривлёнными соснами, выглянувшее солнце ласкало лучами складки холма, покрытые изумрудной мягкой травой.