Адский сон 2. Невидимки

«Завтра не наступит никогда!»

Шестая вжалась в спинку стула, сплела пальцы и, закрыв глаза, просто стала молиться.

«А кому молиться мне?» – проплыло в мутной голове.

* * *

После «отдыха» в зале, где транслировали самый гнусный фильм, какой только мог снять кинематограф, «Я плюю на ваши могилы», от которого тошнота подкатывала к горлу и все внутренности сжимались, но не смотреть его было запрещено, к кубам нас с Шестой подвели молча. Абсолютно. Главная гадина кивнула на вход и выставила таймеры.

У Шестой было семь минут. Видно, она справилась со своим предыдущим испытанием намного лучше меня. Мы переглянулись с ней, одним взглядом выражая друг другу сочувствие и ужас. И я вошла в раскрывшиеся двери своей пыточной камеры.

Ноги утонули в мягком покрытии, сохранить равновесие было трудно. Воздух был тёплым, но по коже бежал холодок от сознания того, что вскоре произойдёт. Я обняла себя за плечи и замерла у входа.

Сквозь стеклянную стену напротив, как на трибунах стадиона, сидело множество тёмных неподвижных фигур, лиц не было видно.

«Неужели все они станут наблюдать за тем, что здесь будет твориться?! – обожгло мыслью. – Только больные получают удовольствие от насилия!..»

Двери за спиной закрылись, я оказалась в абсолютной тишине. Крепче сжав кулаки, отошла к стене справа. Вторые двери всё ещё были закрыты. Я с ужасом ожидала того, кто войдёт в них. И вдруг стены стали мутнеть, а потом и вовсе побелели. Я оказалась скрыта от всех глаз, но это не облегчало положения.

Сердце гулко забилось. Внезапно поняла, что не стены побелели, а я перестала видеть. Это испугало ещё больше, чем голос, прогрохотавший в голове:

– У вас двадцать три минуты!

Я влепилась спиной в стену и задержала дыхание, чтобы услышать, как кто-то войдёт. Напряглась всем телом, вслушиваясь в тишину, но та была непроницаема. Я не понимала, что происходит. Пугало и ожидание, и чьё-то бездействие. Я медленно задышала и стала отсчитывать секунды.

«Может, никто не придёт?..»

С каждым вдохом возникали всё новые и новые вопросы, а тишина продолжала давить и натягивать нервы. Перед входом в куб я дала себе обещание, что если не сохраню себя, то сохраню жизни детей, но смятение накрыло с такой силой, что из памяти выветрились все правила.

– Умоляю вас, пусть всё уже закончится! – выдохнула я и с ужасом поняла, что не слышу собственного голоса. С опозданием дошло, что заработала третье нарушение.