Халт

Для тебя риск минимальный, но добытая информация будет неимоверно ценна. Возможно, она действительно спасет мир, да не один, а целых три.

Халту очень не понравился пассаж про пьянство. Да, он частенько надирался до положения риз, да, он ходил по клубам и ресторанам, но никогда при этом не рассказывал о своей жизни на Хьерварде! Конечно, адепт Ордена, как и остальные, считает его никчемным придурком – но зачем тогда он пришел просить помощи?

– Почему я?

– А кто? Бизнесмен с Терры, который не подозревает об Упорядоченном? Альв с Альтерры, который может оказаться соглядатаем адептов Хаоса? Полудикие существа с Аррета, которые за еду убьют любого? Ты знаешь, что искать, куда смотреть, умеешь разговаривать с альвами и гномами и не рыгать за столом на званом обеде.

Конечно, если ты откажешься – заставить тебя я не смогу, – нам придется искать замену в других мирах, а это время, которого, боюсь, у нас мало. А ты очень удачно находишься здесь и сейчас.

Халту показалось, что Аркадий Михайлович хотел добавить: вдобавок тебе все равно нечем заняться… Но тот молчал.

Он ждал его решения.

– Еще пива?

– Что? – удивился Халт.

– Может быть, еще пива принести? – спросил трактирный слуга. Сын Глойфрида оглянулся. Он сидел в трактире перед пустой тарелкой и пустой кружкой.

– Нет, благодарю. Сколько я должен?

Слуга сгреб монеты и удалился. В трактире ощутимо прибавилось народу. В основном тут были люди, причем, судя по виду, довольно состоятельные. Правда, один посетитель его насторожил: вроде человек, но явно не торговец, несмотря на жару, закутан в черный плащ.

Маг? Возможно, но его присутствие тут странно. К тому же Халту показалось, что тот за ним наблюдает. Впрочем, возможно, просто показалось.

Заведение было не из дешевых, и Халт с сожалением признал, что обедать здесь для него сейчас не по карману. «Ничего, вернусь на Терру и буду есть где хочу, хоть в самых дорогих ресторанах», – успокоил он себя.

Почти сразу нашелся возница, в обычной темно-коричневой карете без изысков, запряженной гнедой лошадкой.

Они быстро сторговались, Халт плюхнулся на жесткое деревянное сиденье, обитое потертой материей, и экипаж тронулся.

В лучах заходящего солнца город преобразился. Он будто засветился изнутри. Народу встречалось гораздо меньше, никто на улицах не задирал прохожих, не горланил пьяные песни. Из трактиров доносились взрывы смеха, но их посетители еще не настолько опьянели, чтобы приставать ко всем подряд.