Бессмертные воры

Грёбаное всё!!!

Со многими вводными можно было смириться. Бесило лишь одно – теперь свою жизнь я не контролирую. Отныне она зависит от тех, кто находится рядом. И это просто выводит меня из себя.

– О чем ты думаешь? – вырвал меня из мыслей голос Лютера. Он просто сочился ненавистной мне жалостью.

– О том, что я в жопе, – зло выговорила я ему.

Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.

– Алиса, мы справимся, но ты должна нам помочь с этим.

– Вот с этого и надо было начинать! – зло выпалила я, стряхивая его руки, – Начал бы разговор с того, что и вам от меня что-то надо, было бы гораздо проще.

– В отличие от Хранителей, мы не убиваем тех, кто с нами работает! – уже и Лютер перешел на крик, – тебе стоит быть благодарной за то, что помог избежать смерти!

– Охуительная помощь!!! Теперь за моей семьей следят, а я торчу непонятно где и непонятно с кем! И ни хрена не могу сделать, чтобы освободить родителей.

– Не выражайся!

– ВОН! – выкрикнула ему в лицо и указала на выход.

На мгновение мне показалось, что Лютер все-таки может мне навредить. Черт, да я была уверена, что за свою заносчивость точно получу. Но нет. Он просто стоял и шумно дышал, продолжая сверлить меня гневным взглядом.

Щеки пылали, а внутри разрасталась самая настоящая обида вперемешку со злостью. Все вокруг хотели меня использовать, и только семья во мне нуждалась не потому, что я что-то умею, а потому, что любит.

На лице Лютера заходились жевалки. Он ещё мгновение смотрел мне в глаза, а потом резко сорвался и удалился прочь. «Капитан» даже не соизволил обойти стоявшего в проходе Алека, толкнув того плечом. Русый с трудом удержался на месте. Он перевел взгляд на меня, а я отвернулась. По щекам покатились непрошенные слезы, губы дрожали от злости, а все нутро хотело разорвать меня изнутри, выпуская накопившуюся боль.

– Лиса, – осторожно позвал Алек.

– Ты мне не друг.

– Что? – опешил он.

– Только друзья называют меня Лисой.

Он молча подошёл и развернул меня к себе. Брови парня поползли к переносице, а губы сжались в прямую линию.

– Он тебя обидел? – со странной интонацией поинтересовался он.

– Смотря, что ты называешь обидой, – скептически ответила ему.