Наши дождливые дни

Андрей открыл глаза, но в темноте увидел лишь силуэт лежащего рядом с ним мальчика. Кирина поразила доверчивость мальчика. Его абсолютная уверенность в том, что Андрей не причинит ему вреда. Как и все дети, отважно лезущие на высокие деревья и уверенные, что не упадут, Ним затащил его, Андрея, на разложенную постель рядом с ним и Настей. Ладошка ребенка лежала в его руке. Такая маленькая и теплая.

Тишина. Казалось, все звуки умерли с последними лучами солнца, оставив лишь мерное дыхание мальчишки и гулкое сердцебиение лежащей рядом с ним Насти.

Оно разрывало тишину, пульсируя у него в голове. Почувствовав спокойствие, он заснул.

Резкий стон заставил Андрея открыть глаза. С рассветом темнота вокруг немного рассеялась. Все спали. «Показалось», – подумал он, но внезапно стон повторился. Присмотревшись, он увидел Адама, ворочавшегося на своем одеяле. Рука Адама вздрогнула, словно он пытался поймать кого-то, а губы беззвучно прошептали, как показалось Андрею, чье-то имя. Кирин поднялся.

– Адам, – потрепал мужчину по плечу Андрей, – Адам…

– А.

.? Что? – Адам в недоумении посмотрел на него, затем окинул взглядом комнату, пытаясь сообразить, где он, и понимающе кивнул.

– Разбудил тебя, да?

– Нет. Мне самому не спалось, – соврал парень. – Кошмары?

– Скорее лабиринт.

– Лабиринт? – не понял Андрей.

– Лабиринт воспоминаний, как я зову его… Вновь и вновь пытаюсь выбраться из него. Но лабиринт… он как жизнь… нет… даже длиннее жизни. Я жду его каждую ночь, проживая вновь надежду, я ненавижу его каждую ночь, за то, что он отбирает ее, оставляя бессилие.

Жду и ненавижу… жду… ожидание… Кажется, перестанешь ждать, и жизнь потеряет смысл. Но сейчас мне есть ради кого жить, – Адам вздохнул. Его взгляд остановился на Ниме.

– Ним ведь не Ваш сын, да?

– Не мой … – умолк мужчина, погрузившись в раздумья. – У него были такие же глаза… испуганные… уставшие…, – отчужденно, словно сам себе, произнес Адам.

– Такие же.. как у кого?

– Это долгая история.

– У нас ведь ночь впереди, – настоял парень.

– Нам было лет по двадцать, когда я встретил ее… – начал Адам.

Колючие снежинки, гонимые рассвирепевшим ветром, ударялись о дома. Холодный белый пух впивался в кожу как иголки. Адам уже закрывал дверь, когда увидел его. Мужчину, медленно идущего к нему. Незнакомец с трудом боролся с ветром, и парень выскочил ему навстречу. Мужчина шатался, цепляясь за воздух.

– Т-т-там м-мои жена и д-дочь, – с трудом выговорил он замершими губами.