Загробная любовь

Но Инна не дослушала меня, потому что пока я балаболил, допила зелье и уже падала без сознания. Я едва успел подхватить девчонку на руки. И прижимая к себе ее бессознательное тело неистово и жадно, присел вместе с ней на кровать.

Инна стала настолько дорога, будто я ее знал всю жизнь. Держа девчонку на руках и рассматривая пленительные черты ее лица, сходил с ума от страха потери. Нет, я все-таки ошибался, легче не стало впереди самое страшное – объяснение перед Люцифером, когда отец все узнает и заберет и Инну у меня.

Я вновь прижал малышку к себе, поглаживая руками ее спину.

? Я никому тебя не отдам! Никому!

Казалось, страх разъедает по крупиночке и не дает сформировать думы к деянию, чтобы уберечь девушку. Но тут же ощутив от Инны единую со мной тесную связь, и вбирая запах ее тела, что сливался с фруктовым гелем для душа, я слегка отстранился и с широкими глазами в замешательстве посмотрел на нее.

Дрожащей ладонью я коснулся длинных коричневых волос девушки и, бегая глазами от ее алых приоткрытых губ к розовым щекам затем к закрытым глазам, создающим вкупе очаровательные черты лица, понял, что ошибся еще раз… Зачем я сделал ее дочерью?! Надо было женой!

Я поспешил уложить Инну в кровать, укрыл одеялом, гоня подальше странные мысли и ощущая жгучую вину перед Кариной.

Я задул свечи и захлопнул за собой дверь, с которой ссыпалась на пол вековая пыль. И оставил ничего не подозревающую девочку одну в темной мертвенной комнате с обшарпанной до дранки штукатуркой на стенах и потолке, и даже кое-где дыры зияли насквозь, представляя могильную тьму прежнего кладбища. На пыльном полу с облупившейся краской валялись полусгнившие трупы крыс и давным-давно забредших птиц. Комната была закутана сетями паутин, на коих застыли трупы пауков, обширно расставив длинные ноги.

Из самых темных уголков комнаты, вылезла дюжина котят цвета тьмы, они проворно забрались к Инне в черную скрипучую люльку, которой обратилась комфортная кровать, и облепили ее. А рядом со зловещим спальным местом устроились два ротвейлера при свете броской луны подсматривающей за ними в перекошенный пустой оконный проем.

Ранним утром, открыв сонные, милые глазки и лицезрев меня сидящим на софе, Инна натянула одеяло по самую шею.

А как я могу ее оставить одну? Вдруг придет отец и заберет девочку без спроса. А мне вновь придется испытать то, что я испытал, когда уже потерял Карину. Мне придется вновь окунуться в конченое одиночество разорванным на части.