Одесский дворик, или Тайная жизнь растений

 – Вас шо не научили в цирке смеяться? Вот смотрю я на вас, уважаемый и диву даюсь, с виду весь такой с понтом под зонтом, а на деле… вам шо все шутки юмора объяснять надо? Вот и скажите, в чём мой интэрес рассказывать за мягких жителей?

– Вообще-то говоря, я спрашивал за то, кто такие мягкие и как они пережили переезд, – обиженно пробурчал Беня, – вас таки никто не просил посвящать меня во все интимные подробности и рассказывать за каждого в отдельности. Послушали бы сюда, поняли бы, шо меня интерэсовало только чем они там у коробке питались и как выжили без свежего воздуха и солнца…

– А, так вы за воздух спрашивали? – Воскликнул Семён Семёнович, – так на то, они и мягкие, шо им не надо ни воздуха, ни воды, ни света.

– И какой тогда гешефт люди получают от мягких жителей?

– Таки никакого, кроме повышения численности дворика за счёт количества! Ну, и ещё человечка говорит, шо мягкие жители ей дают вдохновение.

– А шо, вдохновения от нас, нормальных растений ей, таки мало?

– Похоже, таки да, мало… ещё не понЯла, чудная на всю голову, шо жадность фраера губит!

Тихая свадьба Софочки и Бени… и дерзкий побег Пежо

– Ну, шо я вам могу сказать уважаемый, вы таки… накаркали! – Нехотя обратился Беня к Семёну Семёновичу, – мы с Софой, таки решили попробовать немножечко семейного счастья.

– И шо ви, таки, хотите услышать за эту новость? – Чуть шевельнул листиками сансевьерия-психотерапевт, – сказать, шо я за вас рад, не могу. Уж очень мне запомнились наставления мудрого дяди Лёвы. Помню, говорил он ещё моему батюшке, когда я был маленьким отпочкованным отростком: "Запомни Сёмка…" – Семён Семёнович внимательно посмотрел на фикус, – вы же помните, шо у нашем роду традиция такая, называть усех Семёнами?

– Ой, не надо мине снова вливать в уши за вашу грустную семейную историю и вашу полную лишений жисть у подъезде! – Нетерпеливо прервал Беня разглагольствования Семёновича.

– Ой вэй, даже не собирался! – Ловко парировал сансевьерия, – тока хотел поделиться с вами мудростью старого Льва Пальмовича Ливистона, с которым мне довелось жить рядом, когда я ещё был юным отростком при папенькином кусте.