Непрошеный дар

Отдав последнюю дань усопшей, Бахтало надел на шею девочки подвеску, которую женщины назвали амулетом:

– Пусть останется тебе память о матери, – и после паузы добавил, – теперь девочка будет одной из нас! Кто станет для неё матерью?

– Я буду ей матерью! – Вышла вперёд Каце, ещё крепче прижимая к себе малышку.

– Ты не можешь взять девочку, Каце, – Возразил Бахтало, – у тебя нет мужа.

– Моим мужем будет Годявир! – Каце подошла к молодому цыгану, не отпуская девочку с рук, – Перед богами и людьми!

– Годявир ещё слишком молод для женитьбы! – Брови Бахтало сошлись на переносице в одну грозную прямую линию, – тем более, он слишком молод для тебя!

– Не так уж и слишком, всего несколько лет! – Плечи Каце упрямо распрямились, и руки точно бы своенравно уперлись в набедренный платок, если бы на руках Каце не держала девочку.

Ох, помнил Бахтало, это положение рук у красавицы Зоры, если ее руки, с расставленными в сторону локтями прочно упирались на бедрах – тут уж она от своего не отступит.

И дочь вся в мать! Ещё тот характер!

Табор молча наблюдал за перепалкой отца и дочери, стоя рядом со свежей могилой неизвестной молодой женщины.

– Перед богами и людьми я беру в жены Каце! – Тихо, но настойчиво сказал Годявир, обнимая одной рукой Каце за плечи.

Со злостью Бахтало выхватил из-за пояса хлыст, замахнулся было на отступников… Но, остановился, посмотрел на табор… В глазах людей ясно читалось неодобрение, у кого-то даже негодование… Да и сам Бахтало понимал, что в другое время, он бы выбрал для дочери более подходящего мужа.

А сейчас, из кого выбирать? Неизвестно, когда они встретят своих. Да, и неизвестно, какие общины ещё уцелели после резни… И не время сейчас, устраивать конфликт, люди устали, уже скоро ночь, надо двигаться вперёд, подальше от этого злополучного места…

– Да будет так, – сквозь зубы процедил Бахтало и со всей злости ударил хлыстом по дороге, – раз перед богами и людьми… – и после паузы, уже спокойнее добавил, – Годявир, пока не построим отдельную кибитку для вас, будешь жить в нашей.

В вашей слишком тесно…

Годявир молча кивнул и смущённо подошел к новоиспеченной семье. Вот так просто, несколько слов и он муж красивой и своенравной дочери баро и… отец для этой малышки. Хотя у самого только недавно усы выросли.

Люди разошлись по своим кибиткам и табор двинулся дальше, оставляя позади безымянную могилу погибшей женщины.

– Как тебя зовут, дитя? – Пыталась разговорить девочку Каце.