Две судьбы: Марго и Ева

Но вот Еву завели в комнату и за ней заперли дверь. И сердце тут же обвалилось и упало куда-то в пятки. Она обмерла и не сразу разглядела еще пятерых девушек, находящихся в этой комнате. Ей стало страшно, голова закружилась, захотелось заплакать.

Она стояла, растерянно переминаясь с ноги на ногу и боялась сделать даже шаг.

– Проходи, садись сюда, – пригласила ее одна из девушек с красивыми белокурыми волосами.

– Я не понимаю, что происходит? – дрожащим голосом спросила она. – Мне не это обещали.

– Все мы приехали работать горничными, – ответила блондинка и сама подошла к Еве.

– Пойдем, не стой тут в дверях.

Ева развернулась, молча посмотрела на запертую дверь. Ей хотелось броситься на нее, забить руками и завопить, но белокурая красотка взяла ее за руку и отвела к одной из кроватей.

– Присядь, – предложила она.

– А что происходит? – снова спросила Ева.

– Ты сначала успокойся, а потом я тебе все объясню.

– Мне страшно, – сказала Ева.

– Нам всем страшно, – ответила блондинка и взяла ее за руку.

Чуть позже она объяснила Еве, что все они приехали на работу. Но как оказалось работать им придется не горничными, как они рассчитывали, а «ночными бабочками». Их держали здесь уже две недели. Каждую водили на медосмотр, который устраивают в соседней комнате. Двух девушек уже куда-то увезли и назад они не вернулись. Осталось пятеро: две из Украины, одна из Узбекистана, одна из Таджикистана и одна из Белоруссии.

– Нас даже искать никто не будет, – посетовала Светлана – блондинка, что ее встретила.

От этой информации Еву кинуло в жар. Она не верила, что все это происходит с ней. Первой ее реакцией были слезы. Она разрыдалась, а потом упав на кровать, сжалась калачиком и забилась в угол. Всю ночь она пролежала абсолютно недвижимо, лишь изредка всхлипывая.

Глава 9. Марго. Из рутины в рутину

Марго вернулась к прежней жизни. Ашот снова взял ее на работу, только поставил на другую точку, но на том же рынке. И снова ее захлестнули серые будни – работа, дом, работа. Изредка посиделки с друзьями в любимом баре. Они ни разу не брали ее с собой на заброшку, она ни разу с тех пор не садилась на мотоцикл и жизнь ее будто померкла.