Тёмный Клан. Предатель

Таны между собой называли такой неконтролируемый выброс «негативом» и считая подобные срывы слабостью, старались их не допускать. Но, неопытным Одарённым было сложнее сдерживать себя, и в стенах Академии время от времени подобные казусы случались, но обычно не представляли угрозы для жизни в связи с тем, что неразвитый Дар на мощные выбросы был, как правило, не способен. Однако, неудачливому противнику Дика не повезло, его еле-еле смогли откачать. Силе, вложенной в брошенный пареньком заряд, могли бы позавидовать и некоторые взрослые Одарённые.

В общем, по сорванцу плакали ежовые рукавицы, и Райан счёл, что похвалу неплохо было бы чем-нибудь уравновесить.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, без запрещённого на втором курсе плетения, усиливающего слух, не обошлось, не так ли? – уточнил он, пристально глядя на ученика.

Дик смущённо потупился и стал сосредоточенно разглядывать ботинки.

Райан усмехнулся и позвонил в серебряный колокольчик, стоявший на тумбочке у изголовья кровати. Через несколько секунд дверь открылась и вошёл Фелтон.

– Что угодно вашей милости? – поклонился он, бросив раздражённый взгляд на Дика.

– Умыться, свежую одежду и оружие, быстро!

– А ты, – он повернулся к Дику, – марш на занятия. Можешь сказать преподавателю, что я задержал тебя. Вечером придёшь, разберём особенности плетения, усиливающего слух.

– Да, Наставник, – мальчишка расцвёл.

– Да, и выучишь наизусть параграф пять Кодекса Академии, где перечислены запрещённые на ее территории плетения, – менторским тоном добавил Райан.

– Да, Наставник, – гораздо менее бодро отозвался Дик и поспешно скрылся за дверью, пока глава Клана Ищущих не придумал чего похуже.

– Прикажете подать завтрак? – уточнил слуга.

– Нет Фелтон, на это нет времени.

– Как вам будет угодно, – слуга тоже исчез за дверью и через минуту вернулся со всем необходимым. Он великолепно знал привычки своего господина, и всё, что могло потребоваться, было приготовленным заранее.

Райан быстро шагал по сводчатым полутёмным коридорам Чертога.

Огромный замок жил собственной неведомой жизнью от чёрной базальтовой скалы-основания до хищно вздымающихся к небесам островерхих нефритовых башен. В его галереях пел свои заунывные песни ветер, в окружавших его со стороны плоскогорья садах, тихо шелестела молодая зелёная листва, а с той стороны, где ввысь вздымались лишь неприступные вершины, шумным потоком катила свои воды непокорная горная река.