Тёмный Клан. Предатель

 – От физических повреждений твоё тело уберегла Сила. Тебя сопровождали отличные бойцы, но, насколько я помню, среди них не было владеющих Даром?

Мар бросил вопросительный взгляд на Эрика, тот утвердительно кивнул головой.

– Именно поэтому то, что убило их, лишь истощило и ослабило тебя, выпило твой резерв, но жизни не угрожало, – закончил он.

– Нет, – вмешалась Ида, лучшая Целительница Тёмных и родная сестра Райана. – Это не так. Когда я осматривала Райана сразу после возвращения, его жизненная энергия была крайне истощена, его аура выглядела как…как аура самоучки, который попытался вызвать цунами.

– Это очень странно, – задумчиво протянул Мар. – Сила может защищать тело без контроля сознания, но vitality может быть использована только осознанно.

– Я…я не помню, чтобы сознательно задействовал собственный резерв, – растерянно сказал Райан.

– Ну, может, ты переоценил свои возможности и теперь просто предпочитаешь об этом не вспоминать? – вполголоса язвительно спросил Эрик.

– Переоценивать себя – твоя характерная черта, не стоит судить о других по себе, – парировал Райан.

– Довольно! – раздражённо оборвала Адда. – Сейчас не время для препирательств.

Райан и Эрик склонили головы, выражая раскаяние, но взглядами при этом обменялись убийственными.

– Вероятно, эта особенность объясняется воздействием новой формы защиты, на которую нарвалась твоя группа, – предположил Натан, глава Клана Стражей, отвечающих за охрану Чертога. – Было бы очень неплохо разобраться, что представляет собой её структура.

– Я это понимаю, и полностью согласен с тобой, – кивнул Райан. – Но я рассказал всё что мог. Я попробую ещё раз детально воссоздать ситуацию и, если мне удастся вспомнить что-то важное, обязательно сообщу.

– Как бы там ни было, архив, увы, теперь для нас потерян, – подытожила Верховная Жрица, – а хотелось бы найти предателя до того, как он начнёт создавать проблемы.

Райан поднялся с места.

– Адда, я…, – начал он и запнулся.

Он осознавал, что в словах Эрика была доля истины. И сейчас, ему было безумно стыдно за свою самоуверенность, за проваленную операцию и за погибших бойцов, чьи тела остались в Цитадели.

– Я не знаю, в чём именно ошибся, – продолжил он с усилием, – но это моя вина.