Из стали и пламени

– Ах вы подхвостыши мелкие! – Гррахара затрясла кулаком на детей, сбившихся в кучку, словно воронята в гнезде. – Я вам говорила не соваться сюда? Говорила? А вы?! Хотите сдерживающие оборот письмена?

Дети тут же заголосили. Принялись заверять, что они ничего плохого не хотели, и вообще дом выглядел крепким-крепким, а Молчун ни знаком, ни жестом не дал понять, что вот-вот обернется. И если бы не он, то ничего бы не случилось. Клятвенно заверяли, что больше и близко не подойдут к каменной чаше и…

– И еще хоть раз я увижу вас рядом с заброшенными домами – письменами обзаведетесь аж на две зимы! – буйствовала Гррахара.

На сей раз дети ответили молча – закивали так старательно, что казалось, еще чуть-чуть – и тонкие шейки переломятся.

Наконец Гррахара подошла к нам. Хмуро осмотрела Рроака, меня, потом остановилась взглядом на ноге Молчуна.

– Отпускай его, Кинара, – вздохнула она, приседая.

Я же не смогла сдержать удивления. Кинара? Не охотница?

Руки разжались. Будто очнувшись, я ощутила, как сильно ноют мышцы и печет кожу на лопатке слева.

Я растерянно посмотрела на Рроака. Увидела неверие в его взгляде, но почти сразу оно исчезло, уступив место решительности.

– Отпусти немедленно, – приказал он холодно.

Не попросил – приказал. И Молчун тут же перестал хвататься за мою шею. Только взглядом серых, словно горы, глаз цеплялся за мой взгляд.

– Шесть, – хмуро отозвался Рроак, стоило задать последний вопрос вслух.

Шесть… И не говорит. Даже не заплакал из-за сломанной ноги. Сам выполз из-под шкафа. Отказался уходить один. И держался так крепко, изо всех сил…

Глаза защипало.

Не понимая до конца, что и почему делаю, я потянулась следом. В серых глазах промелькнула тень – будто Молчун на секунду усомнился, а потом он задергался, попытался вырваться из крепкой хватки Рроака.

– Рроак, пожалуйста, – взмолилась, наплевав на гордость охотницы. – Я… я…

Что – я? Боги, что я творю? О чем хочу попросить? Не знаю. Только чувствую, что не могу отпустить этого ребенка.

– Ты должна держать себя в руках, Кинара, – жестко осадил Рроак. – Обещание, которое ты мне дала, помнишь? – Я закусила губу, соленую от крови, и кивнула. – Вот и не забывай.