Из стали и пламени

Почти сразу свет луны заслонила огромная тень, мощные лапы вдавили меня в снег, щелкнули когтями за спиной. Рывок – и мы взлетели.

Этот дракон двигался не так плавно, как Рроак. Да и под порывами ветра ему было заметно тяжелее. Однако он упрямо махал черными крыльями.

Каждый охотник знает: чем дракон больше, тем он сильнее. И чем ближе его цвет к цвету пламени, тем выше шанс, что он может это самое пламя изрыгать. Но одно дело – знать, помнить из рассказов отцов или зачитанных до дыр трактатов, и совсем другое – увидеть разницу вживую.

Ящер Рроака был огромным, алым; с бело-желтым, как самое яростное пламя, спинным гребнем; с шипастым хвостом и вытянутыми, отливающими золотом когтями. Тогда, увлеченная битвой, я не думала о его красоте. Сейчас вдруг поняла, что это так. Зверь Рроака величественен и прекрасен.

Этот же дракон больше напоминает уголь. Еще тлеющий, но уголь. Черное тело, темно-красный гребень, пепельно-серые когти. Слабый… Слабый зверь, слабый человек. Такой не посмеет напасть в честном бою, только исподтишка.

Вот и сейчас он уносит меня к перевалу явно против решения Рроака. Хорошо, что мне это на руку.

А на руку ли?

Мысль обожгла, словно раскаленное масло.

Да, я должна вернуться в Орден. Да, мотивы Рроака вызывают вопросы. Но не поспешила ли я, усомнившись в одном драконе, довериться другому? Или все дело в том смятении, что Рроак зародил во мне?

В Рроаке я вижу сильного мужчину, спасителя, защитника – кого угодно, только не врага. А это неправильно. Он дракон.

Чудовище. А я… А кто я?

Проклятье! А я – последняя идиотка!

– Эй, – заорала во все горло, пытаясь перекричать ветер, – поворачивай! Обратно! Давай обратно!

Но дракон меня то ли не услышал, то ли не захотел услышать.

Страх забрался под кожу. Раньше он всегда вымораживал меня, но сейчас кровь вскипела. Вспенилась брагой и ударила в голову. Перед глазами поплыло, горло стянуло тугим узлом дурноты. Я попыталась задышать чаще, но узел лишь подскочил еще выше, едва не задушив. Дрожь прострелила десятками, сотнями молний.

Снова и снова, удар за ударом. Тело задергалось, и даже вся выдержка охотницы не помогла совладать с собой. Уголок рта защекотало чем-то тягучим и липким. Захотелось коснуться, стереть это, но руки не слушались.

Ускользающим сознанием я вдруг с опьяняющей ясностью поняла: Рроак не лгал. Я действительно умру, если мы окажемся далеко друг от друга. Однако вместо обреченности эта мысль вызвала радость. Глупую, отчаянную, невозможную.