Вдребезги

– Ладно, – вздыхает она, будто делая мне одолжение. – Понимаешь, мой муж – езид. Езиды…

– Я в курсе, кто такие езиды.

Еще бы я не был в курсе. Я же чертов арабист! Впрочем, откуда ей знать об этом? До разговоров с Олесей у нас как-то не доходило. И, как вы понимаете, вовсе не потому, что я этого не хотел. Просто, как потом оказалось, для бесед под луной у неё муж имелся. А со мной… со мной она просто трахалась. Для нее я был чем-то вроде вибратора, понимаете? В то время, как она для меня… Да ну нахуй. Даже вспоминать не хочу.

Желая отвлечься, все же хватаю чашку. Наливаю заварку и кипяток.

– Тогда ты, может быть, в курсе странных обычаев этой народности.

Пожимаю плечами. Мол, ну, допустим… И вдруг замираю, не дыша, поймав на себе её взгляд. Руки сжимаются в кулаки – так хочется ее встряхнуть. Интересно, она вообще понимает, на какой тонкий лед заходит, глядя на меня вот так?

– Один из таких обычаев говорит о том, что если умирает старший брат, младший из братьев обязан взять его вдову в жены.

– И?

– Мой муж умер. У него есть младший брат.

Рука с занесенной ко рту чашкой застывает у моих губ. Выходит, она свободна? – мелькает в голове и сразу за этим: а что, собственно, это меняет? Конкретно для меня? Ничего? Да, пожалуй…

– Он вознамерился на тебе жениться? – усмехаюсь я, демонстративно ощупывая взглядом ее фигуру.

– Представь себе. И я не могу отказаться, потому что, в противном случае, он обещает отнять у меня сына.

– Ни один суд не встанет на сторону дяди ребенка.

– Он не планирует действовать через суд! Он собирается его выкрасть! – Олеся отталкивается от подоконника и, отчаянно заломив руки, подходит ко мне. Почти вплотную. Слишком рискованно. Слишком неосмотрительно. – Послушай, вчера его люди уже пытались тайком увести Дамира из детского сада. В моей квартире тоже был кто-то посторонний. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда моего сына похитят. Помоги мне! Пожалуйста… Их семья слишком влиятельна, Тимур.

Она еще что-то говорит, но я не слышу. Смотрю в ее наполненные тревогой глаза и кайфую, как конченый сторчавшийся в хлам наркоман. Потому что я, наконец, ей нужен. Это унизительно.