Вдребезги

Не то, чтобы я была вторым сортом для Гурама, нет… Но я – женщина. А он – восточный мужчина. Этим все сказано. И больно мне даже не от его шовинистических высказываний. А от того, что это «ни черта не получается» можно применить ко всей моей жизни. В спорте у меня тоже ничего не вышло. Да что там… Я даже забеременеть не могу, хотя у большинства женщин с этим вообще не бывает проблем.

Горло перехватывает. Жжет. Встаю с дивана…

– Эй, ты куда?

– Сейчас вернусь. Только позвоню в одно место.

Иду в спальню, достаю из кармана телефон, открываю контакты… Несколько секунд тупо пялюсь на них, не решаясь нажать кнопку вызова, и, вздохнув поглубже, все же прикладываю трубку к уху.

– Да! – слышу знакомый низкий голос на том конце связи.

– Добрый вечер. Это Олеся… Помните? Из тира. Вы говорили, что сможете мне устроить встречу с господином Белым.

Пауза в трубке давит на нервы – чем дальше, тем сильней.

– Добрый вечер, Олеся. Конечно, я помню. Вас очень трудно забыть. Тем более что мой реванш так и не состоялся.

– Собственно, я поэтому вам и звоню. Как насчет того, чтобы встретиться завтра? Вам удобно?

И снова пауза… Будто он всерьез раздумывает над моим предложением или сверяется со своим расписанием. Почему-то только сейчас я понимаю, что я ничего… абсолютно ничего не знаю об этом человеке, кроме того, что даже разговор с ним заставляет мое сердце биться сильнее.

– Хорошо, Олеся. Скажем, в восемь?

– Утра?

– Вечера, – звучит его тихий смех, – в восемь вечера.

Вас устроит?

Глава 5

Тимур

Когда я просыпаюсь – время на часах близится к одиннадцати. Со стоном откидываюсь на подушку. Голова трещит, во рту пересохло, и меня со страшной силой мутит. Наверное, старею. Раньше я никогда не мучился похмельем. Заставляю себя отлепиться от кровати и иду в душ. Вряд ли я выдержу обязательную утреннюю тренировку, но ведь хоть с чего-то надо начинать этот проклятый день? Склоняюсь над раковиной и сую голову под обжигающе холодную воду.

Так лучше… Вода с волос стекает по горячей коже под резинку боксеров. И похмельный озноб становится еще сильней. Мне бы согреться. Тянусь за полотенцем, нечаянно сбиваю рукой на пол мыльницу, а когда наклоняюсь, чтобы ее поднять, замечаю это… Изрядно потрепанного плюшевого оленя, который мог здесь оказаться, только если то, что я спросонья принял за сон – реальность.

Ноги отказываются держать. Тяжело опускаюсь на крышку унитаза и залипаю на игрушке в руках.