Только не отпускай

Как будто я лично нарушила его планы! Черт… Знал бы он, как я сама со всеми этими карантинами встряла. Так встряла, что уже и не выбраться.

Я обвела взглядом свой небольшой, но довольно миленький офис. Прощаясь… Шансов на то, что мне удастся продержаться до лучших времен, не осталось. Даже крупные туристические компании оказались на грани банкротства, а у таких скромных турагентств, как мое, шансов, наверное, и не было. Но я не могла хотя бы не попытаться спасти свой бизнес. Слишком много в него было вложено сил, души, времени, денег! Так что теперь хоть плачь.

– А знаешь, Дина, ну его все к черту!

– И правильно! Узнаю свою девочку!

Ага. Девочку. Я себя где-то так и чувствовала – маленькой обиженной девочкой. Даже голос звенел от слез. Я его не узнавала. Вспышка слабости оказалась такой неожиданной, что я, не зная, как с нею справиться, торопливо отвернулась к шкафу. Мы с Диной уже опустошили полки. Собрали документы в коробки, которые теперь загораживали и без того не слишком широкий проход, но внутри еще оставались кое-какие мелочи и… бутылка вина.

Один из клиентов поздравил нас еще с Восьмым марта.

Я взяла бутылку, покрутила в руках… Динка была права. Нужно было сворачиваться и топать домой, к семье… Но я не хотела. Это, наверное, самое страшное, когда не хочется идти домой. Пожевав губу, я нерешительно пробормотала:

– Выпьем?

Дина изумленно вскинула бровь. А потом, будто осознав что-то, решительно кивнула:

– А давай!

Бокалов у нас не водилось, но был неплохой чайный сервиз, купленный, чтобы произвести впечатление на клиентов.

Вино мы разлили по фарфоровым чашкам.

– Ну, что? Не чокаясь? Как если бы за упокой?

– Маринка! Ну, что ты такое болтаешь? – возмутилась моей горькой иронии Дина. – Это просто полоса такая. Черная. А там, где убыло, значит, обязательно вскоре прибудет. И все у тебя будет хо-ро-шо!

– Дай бог. Тут хоть бы работу найти… Денег совсем не осталось.

– А Вадик?

Я поморщилась. Вадик – это мой муж. Мы поженились еще в юности, и долгое время я слепо его обожала.

Просто поверить не могла, что такой парень, как он, взглянул на меня – ничем не привлекательную девушку из глубинки. Сам Владик был потомственным интеллигентом. Мать – поэтесса. Никем, правда, особо не признанная, но ведь как гордо звучит! Отец – виолончелист. Хороший мужик. Со свекром у нас была взаимная любовь, а вот со свекровью как-то не сложилось. Она изначально относилась ко мне как к человеку второго сорта.