Куплю счастье. Дорого

А эта дурочка так и стояла в клубах дыма, наблюдая за разгорающимся что есть силы огнем, пока впавший на несколько секунд в ступор Самаров наконец не отмер. Вывалившись из машины, он заорал:

– Убегай! Рванет ведь! Ты слышишь, твою мать?! Проваливай!

Но смерть продолжала стоять.

А в это время из мотеля выскочили другие зрители.

– Горим! Горим, люди добрые…

Одним из первых на крыльцо вывалился дородный лысеющий мужик. Вскинул руки и заорал:

– Что стоите? Несите огнетушитель.

– Это че, мужик, твоя красотка? – икнув, поинтересовался кто-то из завсегдатаев «ресторана», и это было последним, что услышал Марк.

– Держите поджигателя! – заорал кто-то в толпе. Самаров удивленно вскинул брови. Почему-то эти полупьяные идиоты решили, что он имеет отношение к смертельной диверсии, и, злобно поглядывая, потянулись к его Тундре.

– Если не хочешь, чтобы нам надрали задницу, надо отсюда валить, – впервые подала голос смерть. Сиплый и чувственный, как будто она сорвала его, крича от страсти. Дерьмо… Ну какое дерьмо ему лезет в голову, когда тут… и правда нужно рвать когти! И вовсе не потому, что Марк боялся не справиться с кучкой деревенских Рэмбо. Он в принципе не хотел принимать участие в драке. В свое время он здорово намахался кулаками. Ему хватило.

Самаров оббежал машину, запрыгнул в салон. Мотор взревел, он ударил по газам и с пробуксовкой выкатил со стоянки. Некоторое время смерть сидела, не шевелясь. Вжавшись побелевшими пальцами в консоль. Да и Марк не находил слов. На ум приходила лишь ругань. Начни он в таком состоянии говорить… точнее орать, даже смерть испугалась бы.

– Наверное, уже можно сбавить скорость. За нами никто не гонится.

Наверное… Но теперь это выглядело бы так, будто он её послушался. Марк не мог этого допустить.

Понимая, что, по всей видимости, ей не уступят, смерть одной рукой вцепилась в сиденье, а другой потянулась к маске на голове. Нерешительно потрогала её, но так и не сняла. Марк приоткрыл окна. В салоне невыносимо воняло гарью. Как ей было в резиновой маске – он и представлять не хотел, хотя… нет, постойте.

– Сними это дерьмо.

– Это еще зачем?

– Затем, что я не хочу, чтобы ты отдала богу душу в моей машине.