Похмелье

Нормально все. Пойдем. Ты, наверное, продрог.

– Да нет. Тепло, вроде. И пахнет так… Хорошо. Когда Димка погиб, тоже так пахло, и я возненавидел этот аромат… А сегодня как-то вспомнилось, что с ним не только плохое связано.

– Пойдем, Олег… Пойдем!

Глава 7

– Хочешь чаю?

– Поздно уже. Зря я пришёл.

Возможно. Но не факт. Юлька, конечно, спать хотела – жуть. Но это было ещё до его, Олега, появления. В данный момент сна не было ни в одном глазу. Мужчина действовал на неё, как самый лучший в мире энергетик.

И даже если бы он сейчас ушёл, фиг бы она уснула. Прокручивала бы в голове вновь и вновь его очередное появление, и думала бы о нем. Глупо это было, конечно. Но такая уж у Юльки была натура. В беде она никого не бросала. И если уж говорить, положа руку на сердце, не часто её судьба сводила с такими интересными мужчинами.

– Почему же зря? Нормально все.

– Да? Ладно… Тогда чай подойдёт, – кивнул головой Савельев и ставшим уже привычным движением отвернулся к окну. Юлька вдруг некстати заметила, что у Олега вьются волосы.

И если бы он не стриг их так коротко, то на его голове красовались бы шикарные кудри. Она всегда мечтала о таких, но не сложилось.

– Так ты и правда была на балете?

– Угу. На Дон Кихоте. А ты… любишь балет? – Юлька понимала, что спрашивать такое у любого нормального гетеросексуального мужчины было глупо. По крайней мере, она не знала ни одного мужика, который бы млел от балета. Но поскольку девушка не представляла, о чем ещё говорить, спросила. И получила совершенно неожиданный ответ:

– О, да! Это что-то… невообразимое.

А в Дон Кихоте меня особенно впечатляет третий акт! Все эти pas de deux с обязательным элементом в тридцать два фуэте…

Мужчина отвёл взгляд от окна и встретился с широко распахнутыми Юлькиными глазами, в которых, он мог поклясться, плескался связанный ужас! Это было смешно. Олег прыснул тайком.

– Ты ни черта в этом не смыслишь, да?

– Ага, – честно призналась Юлька. И даже головой кивнула для пущей убедительности.

– А зачем тогда ходила?

– Из-за мамы. Это она у нас любитель… Балета. И не только его, – вздохнула девушка. Олег при упоминании судьи нахмурился и снова отвёл взгляд, а Юлька затараторила, чтобы сгладить неловкость. – Короче говоря, для меня все, о чем ты сказал – Филькина грамота. Вот такая я темнота.

Олег снова на неё посмотрел. А у него красивые глаза. Тёплые, карие… С тонкими лучиками морщинок. Он, наверное, раньше много смеялся…

– Никакая ты не темная.