Невозможный Роман

– И где же мне его оформить?

Роман не знал, как можно говорить, сцепив зубы, но у его реставраторши это получилось с успехом. Как будто она владела искусством чревовещания. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, что она свободно читала на древненемецком?

Упс, не на древненемецком. Тот почил в бозе, когда там она сказала? В одиннадцатом веке? Да похрен. Тут сам факт чего стоит. Она читает на старонемецком, подумать только… На старонемецком, ети его мать.

В то время, как сам Роман для этих же целей нанимал переводчика.

Которого, кстати сказать, еле вообще нашел.

– Так что? Где мне взять пропуск, Рома-а-ан Георгиевич?

Поляков поморщился от ее издевательского протяжного «а-а-а…».

– У инженера по охране труда. У кого же еще? – буркнул он и, взяв притихшую Женьку за руку, вышел прочь из конференц-зала.

Глава 5

День не задался с самого утра. Дашка никак не могла проснуться, и Аглае пришлось самой одевать сонную дочку. А та сидела на кровати и, покачиваясь из стороны в сторону, так и норовила завалиться набок и опять уснуть.

Ее тонкое непослушное тельце было на удивленье тяжелым. Глаша даже вспотела, пытаясь просунуть в путающиеся рукава свитера безвольно повисшие Дашкины руки.

– Ну же, соня, давай! Мы опаздываем!

– Разве будить детей в такую рань не запрещено какой-нибудь мудреной конвенцией? – зевнула Даша, обдавая Аглаю несвежим дыханием.

– Фу, Дашка! Никаких разговоров, пока не почистишь зубы. Давай же! Я и впрямь очень тороплюсь.

– Торопишься ты, а страдаю я, – вздохнула девочка, послушно вставая с кровати.

– Несправедливость жизни. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? – ухмыльнулась Аглая. Дашка пробормотала что-то невнятное, еще раз сладко зевнула и потянулась так, что аж затрещали кости. А потом опомнилась: – Ой! Я ведь совсем забыла! Нам сказали принести на занятие… – девочка задумалась, почесала живот, не замечая, как напряглась Аглая, – что-нибудь из природных материалов. Ты не знаешь что это такое?

Глаша закатила глаза к гладкому, как яйцо, потолку и с отчаянием застонала:

– Знаю, горе ты мое луковое.

Но почему ты вчера мне ничего не сказала? Где мы сейчас эти природные материалы будем искать? Зачем они вообще, Нина Юрьевна говорила?

– Так поделки делать. Весна пришла, и все такое…

На несколько секунд Глаша зажмурилась. Десять… девять… восемь… Чтобы не взорваться.

– Так, хорошо… Отправляйся чистить зубы, а я что-нибудь придумаю.

Впрочем, обещать не значит жениться.