Небом дан

Это всё батя.

– Отец Михаил? – изумляется Ника, выключая сковороду.

– Угу.

– Ты хочешь сказать, что святой отец вдохновил тебя набить на тело всякую… эм… нечисть?

– Чего не сделаешь в знак протеста. К тому же от нечисти тут почти ничего не осталось. Перебил, – ухмыляюсь я. Ника наклоняет голову к уху, как диковинная заморская птица. – Что?

– Я думала, ты вытатуировал это… Нет. Ничего. Глупости.

– На зоне? Ты это хотела спросить?

– Меня это не касается. Ешь, не то остынет…

Видел я потом этого Босха.

Даже в оригинале видел. Стопудово, мужик на чем-то плотно сидел. На трезвую голову такое не намалюешь. Хотя, конечно, занятно.

Отхожу, чтобы достать вилки. Две… Одну вручаю, естественно, ей.

– Что, так и будем из одной тарелки есть?

– А ты что, брезгуешь? – сощуриваюсь, хотя мне эта брезгливость знакома. Просто от такой, как Ника, ее, наверное, не ждешь, и это расслабляет.

– Нет… – вполне искренне удивляется девочка.

– Тогда бери. Меньше тарелок испачкаем – меньше потом будем мыть.

Этот аргумент заставляет Нику широко улыбнуться. Ест она с аппетитом. Не то что некоторые барышни, с которыми мне доводилось встречаться. Любо-дорого смотреть. И кто бы мог подумать, это так заводит. Впрочем, в ней меня заводит буквально все. Пульсирующая голубая венка на виске, перепачканные красками пальцы…

– И откуда ты такая взялась?

– От бабушки. Она была прихожанкой отца Михаила.

– Ясно, – усмехаюсь. – А мама-папа твои где?

– Они у меня морские биологи. Постоянно в экспедициях.

Интересная у них жизнь.

Ага. Жаль, что их интерес не распространяется на собственного ребенка. Я хмурюсь. Не понимая моего настроения, Ника утыкается взглядом в стол. А после мы оба тянем руки к тарелке.

– Я уберу.

– Да ладно. Сиди.

Я привык, что меня все безоговорочно слушаются, поэтому даже не щелкает, что она может сделать по-своему. Поднимаюсь. И Ника тоже встает. Замираем, едва не столкнувшись лбами. Глаза… губы… щеки сахарные – все так чудовищно близко.

Я ощущаю, как в ее теле зарождается дрожь, понимаю по изумлению, написанному на лице, что она, скорее всего, ей не знакома… и думаю лишь: мне пизда. Так, в общем-то, и получилось.

В себя меня возвращает ощутимый такой удар по колену.

– Уйди! Плохой! Я тебя сейчас…

Опускаю взгляд на налетевшего на меня пацана. Оттаскиваю его за шкирку:

– Прекрати! Слышал? Я вас не обижу.

Ника, которая до этого стояла как соляной столб, отмирает и бросается к сыну.