Навеки твой. Прощай

Когда… куда ушли все эти годы?

– Таир!

– Да? – тряхнул головой.

– Ты же не собираешься туда идти?

– Почему нет? Это отличный информационный повод.

– Это её благотворительный фонд! Ты что, забыл, о чем мы с тобой разговаривали?

– Её… не её. Какая разница? Я просто хочу помочь детям.

– Ты сейчас кого пытаешься обмануть?

Никого! Никого он не пытался обманывать. Таир вообще не понимал, почему он должен перед кем-то отчитываться. Пусть даже перед отцом. Он давно уже взрослый и сам вправе решать, что ему делать.

И куда ходить.

– Это не обсуждается, – холодно заметил он.

– Тебя заносит! Включи голову. К черту всю эту сентиментальщину!

– Я очень трезво мыслю, отец. Ты прекрасно понимаешь, как нам на руку то, что происходит, – устало вздохнул Таир и, чтобы поставить точку в неприятном ему разговоре, подтолкнул к креслу небольшой столик на колесиках, на котором еще с прошлой игры пылилась шахматная доска с расставленными на ней фигурами.

– По-моему, мой ход.

Игра шла неторопливо.

Таир подолгу пялился на поле, но один черт совершал одну ошибку за другой. Его мысли были далеко-далеко… Вне этих стен и комнаты. В том времени, когда ему снова было двенадцать. В небольшой комнатке над хозяйским гаражом, которая на долгие шесть лет стала его домом.

– Как такое случилось? – допытывался отец о его приключениях на реке.

– Я же говорил. Лея просто свалилась в воду.

– Это я понял. Но ты очень рисковал, Таир! Очень…

– А что мне нужно было делать? Смотреть, как она тонет?

Отец открыл рот.

В то время он носил пышные усы.

– Нет, но… Черт, сынок! Ты не можешь всех спасти. А что, если бы ты тоже свалился в омут?

Таир улегся в кровать и отвернулся к стенке. Даже двенадцатилетний, он понимал, куда отец клонит. Потому что чувствовал практически то же, что и тогда, когда очнулся после аварии и понял, что не может помочь зажатым матери и сестре выбраться из покореженной машины. Они умирали на его глазах, а он ничего… абсолютно ничего не мог сделать.

Их он не спас, несмотря на все усилия. Лее повезло больше.

– Все нормально, пап. Я крепко держался.

– Почему ты вообще за ней пошел? Ведь я велел тебе оставаться в кухне.

– Не знаю. Просто ей было плохо, и я…

Он не знал, что сказать. Просто поддался порыву. Было что-то такое в ее глазах, что он просто не мог оставаться на месте. И даже вкусный торт стал ему поперек горла. Вот так…

– Ясно… Сынок?

– Да?

– Ты молодец. Я горжусь тобой.