На ощупь

Уже не вскакиваю, не хватаюсь за голову, не бегу прочь от этого неконтролируемого потока. А когда только ослеп… Думал, с ума схожу. И не понимал, то ли от водки, которую я в то время глушил запойно, то ли… да черт его знает, от чего?

У меня ушел почти год на то, чтобы научиться хоть как-то контролировать творящееся в голове безобразие. Унять незнакомые голоса и почувствовать, наконец, блаженную, звенящую тишину. Это было самым трудным, что мне доводилось делать в моей долгой, лишенной всякого смысла жизни.

– Добрый вечер. Я… не рано? – Ее голос замер на «я» и вопросительно взмыл вверх на «не рано».

– Вы вовремя.

– Татьяна Голубкина. Мне вас очень рекомендовали… Спасибо, что все же нашли время меня принять.

– Я ознакомился с вашей картой предварительно и уже имею кое-какое представление о нашей с вами работе, но утвердиться в своих мыслях смогу, только лишь посмотрев вас.

– Посмотрев?

– Руками, – пояснил я.

– Тогда… мне, наверное, нужно раздеться.

– Конечно.

И сразу ложитесь, – моя рука взмыла в направлении массажного стола, и на несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. О причинах заминки я догадался как-то сразу и, растянув губы в улыбке, пояснил: – Я незрячий. Так что меня можете не стесняться.

На какой-то миг ее дыхание замерло, а после с шумом вырвалось наружу:

– Ох…

Поразительно, но она действительно не знала о моей слепоте. Обычно эта информация выходила на первый план и бежала едва ли не впереди моего имени. Степан Судак.

Слепой кудесник.

Секунду спустя ее одежда зашуршала, а я, наконец, выдохнул, благодарный за то, что она не стала говорить всяких глупостей о том, как ей ей жаль. Это приятно. Правда.

В своем кабинете я прекрасно ориентируюсь. Мне не нужны глаза. Три шага влево – и, включив теплую воду, я тщательно мою руки. Еще два – в сторону – и подхожу к столу, на котором она уже благополучно устроилась – я слышал.

Обычно я предпочитаю сухой массаж и не использую дополнительные средства для лучшего скольжения.

Но ее кожа настолько нежная, что так дело не пойдет. Это просто опасно. При интенсивном растирании по сухому запросто могут появиться ссадины и царапины, поэтому нащупываю на столе бутылочку с маслом. Мне не хочется менять ее аромат, и я выбираю средство без запаха.

Она закрыта и немного напряжена. Будто бы не может расслабиться до конца, как бы ни старалась. Понимаю, что это не сиюминутная осторожность. Она такая по жизни.