Мне тебя обещали

А ты чья? – спросила она, улыбаясь, у маленькой эвеночки, которая застенчиво переминалась с ноги на ногу в шаге от нас.

Я зажмурился. Посчитал про себя до десяти. А когда открыл глаза – девочка уже убежала к сидящему во втором ряду старику. Черт… А ведь я хорошо его знал! Эрел был одним из самых уважаемых в этих местах оленеводов. Интересно, что он забыл так далеко от дома?

– Внимание! К сведению пассажиров рейса четыреста двадцать девять, летящих по маршруту Сургут-Салим… Вылет задерживается из-за погодных условий.

– Вот же черт! – выругалась Майя.

– Возможно, нам стоит выпить что-то крепче, чем кофе.

– Выходит, два часа сидеть? – совсем скисла она.

– Это в лучшем случае.

– Что значит – в лучшем?

– Непогода может затянуться на неопределённый срок, – пробормотал я, разворачивая свой сэндвич. – На севере – это обычное дело.

– Да чтоб его все! Что это может быть? Гроза?

– Или снежная буря.

– Вы шутите? Июнь на дворе.

– Да какие уж тут шутки? Говорю же – вам там не место.

– Как и всех. У меня вахта.

Я закашлялся. Вытер слезы. И потрясенно уставился на Майю:

– Вахта? У вас? И кем же вы устроились?

– Поваром. Да что вы на меня смотрите, как на восьмое чудо света? На ваших вахтах, что… не бывает женщин-поваров?!

– Отчего же… Бывают. Только…

– Только… – начиная раздражаться, сощурилась Майя.

– Только они не выглядят, как вы… – я растерянно провел по волосам. – Черт! Вы хотя бы представляете, куда вляпались?!

– Знаете что? Мне осточертело, что вы разговариваете со мной, как с умственно отсталой!

Майя вскочила, потянулась к чемодану, но я ее остановил.

– Вы злитесь только потому, что понятия не имеете, как все обстоит на самом деле!

– И как же?

– Куча мужиков. Неделями не видящих женщин. Злых… Голодных мужиков. И ты вся такая… – резко перешел на «ты», вновь пройдясь взглядом по злосчастному костюмчику, прежде чем утонуть на дне её широко распахнутых глаз.

Я моргнул, но красный туман перед глазами и не думал рассеиваться. Нет, вахтовики – обычно порядочные люди. Других север просто пережевывает и выплевывает на обочину жизни, но… Стоило мне представить, как на неё будут облизываться десятки изголодавшихся по бабе мужиков, у меня все внутри начинало скручиваться от дикой какой-то неконтролируемой ревности.

– Я отойду.