Искушённый

Отмечая какой-то странный металлический блеск.

– Это что? – хрипло спросил он.

Лейла проследила за его взглядом, одной рукой обхватила себя за талию, второй скользнула вверх и через ткань чуть оттянула колечко пирсинга на соске:

– Вот это? Я догадывалась, что тебе понравится. Между ними можно протянуть специальную цепочку и, зажав ту зубами…

– Подойди ко мне! – рыкнул Сергей, тяжело дыша.

Он привык видеть Лейлу совсем другой. Услужливой, робкой, покладистой. А сейчас перед ним была словно совершенно другая женщина.

Сергей знал, что в культуре БДСМ нижняя женщина не имела права смотреть в глаза своему верхнему. Какая редкая глупость… Не было ничего прекраснее ее шоколадных глаз, в которых плескалось отражение его собственной похоти. А все потому, что она о нем так ни черта и не поняла. Никак иначе он не мог объяснить это ее бесстрашие.

– Ты хотя бы представляешь, что я хочу с тобой сделать? – прохрипел он.

– А ты?

Ее вопрос шокировал Сергея! Заставил всколыхнуться осевшую в душе муть. Сомнения. Горечь. Стыдные желания, с которыми он боролся всю свою жизнь. Знал ли он, чего хочет?

Нет! Она была права. И это бесило. Он был взрослым мужиком, чей возраст приближался к пятому десятку. К таким годам нормальный мужчина обычно уже давным-давно определяется в своих предпочтениях. Он же… Не был нормальным! Никогда не был! И, ко всему, не имел возможности испытать свой предел.

– Повтори, что ты этого хочешь, – скомандовал он, сверля ее пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Я хочу, – голос Лейлы не дрогнул.

Злясь на нее, на себя, на жизнь, которая пролетела слишком быстро, Сергей стремительно преодолел разделяющее их пространство. Не в силах смотреть в глаза, полные нежности и доверия, резко повернул её к себе спиной и настойчиво подтолкнул к кушетке.

Желание. Острое. Примитивное. Страх… Липкий… Парализующий… Похоть вязкая, как сироп. Забыться… На разговоры больше не было сил. Паника удавкой сжимала горло. Ноги Лейлы уперлись в мягкий бархат.

– Стань коленями на кушетку и прогнись.

На секунду она замерла под его руками, и он даже успел обрадоваться, что ему не придется… делать это.