Когда ты будешь моей

– Постой, Марьян, я тебя не обижу…

– Что тебе надо? – спрашивает она и смотрит на меня бездонными больными глазами.

– Я хотел извиниться.

– Хорошо. А теперь уходи.

– Не могу, – качаю головой. – Я должен убедиться, что с тобой все в порядке.

– В порядке? – как попугай переспрашивает она и вдруг начинает смеяться. Я шагаю в квартиру, и она шарахается от меня, как от прокаженного. Смех обрывается, но еще звенит под потолком, когда она кричит: – Уходи! Немедленно! Убирайся…

– Послушай, в тот день я просто слетел с катушек.

Мне очень жаль, что все так вышло. Мне очень жаль, слышишь? Скажи, что я могу сделать, чтобы загладить вину? Хочешь куда-то поехать, чтобы развеяться, я не знаю… в Монте-Карло или Дубай? Или, может быть, тебе нужен психолог? Я найду! Самого лучшего найду, хочешь? – я мечусь по ее прихожей и этим только еще больше её пугаю. Замираю, довольно поздно осознав этот факт, и распрямляю руки по швам – ну, вылитый пай-мальчик.

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Хочу забыть тебя, как страшный сон.

Вот и все, чего я хочу.

Не знаю, как мне поступить. Мне от самого себя тошно. Взгляд упирается в зеркало, я ловлю собственное отражение, а как будто вижу отца. Морального урода, который превратил мое детство в ад. Я так старался доказать себе, что другой. Так старался! И вот, куда меня это привело. Закрываю глаза. Отступаю на шаг. Облегчение проносится по ее лицу, которое я только сейчас действительно вижу. Она совсем молоденькая. Маленькая и хрупкая. Я не хочу на нее давить, но мне действительно нужно знать.

– Ты была у врача? Я что-то повредил… или…

Она отчаянно трясет головой. Часто-часто моргает, но все равно не может остановить слезы. И вроде бы они текут по её щекам, а такое чувство, что кислотой по моему сердцу.

– Все нормально. Пожалуйста, уходи… – всхлипывает и делает еще один шаг назад.

– Но у тебя была кровь, и… Просто скажи, что это было! – я ору. Не имею на это права, но все равно ору. Мне нужно знать, что с ней все хорошо.

Мне нужно, мать его, знать! Чтобы самому дышать дальше.

– Я была девственницей! Девственницей, чтоб тебя! А теперь убирайся отсюда! Немедленно!

Шаркая ногами, бреду к выходу. Я и сам не могу больше здесь оставаться. Стены тесной прихожей давят на меня со всех сторон. Вываливаюсь на лестничную клетку, и меня выворачивает наизнанку. Дожился. Меня тошнит от самого себя.

Где-то совсем рядом начинает жужжать инструмент. Трясу головой, возвращаясь в реальность.