Исключительно твой

– Что рассказывать-то? М-м-м, – закатываю глаза.

– Тебя тут голодом морили, что ли? – ведет пальцами по моей щеке. Я нервно сглатываю.

– Нет. Просто не было аппетита.

– Почему?

– У меня сейчас не самый лучший период в жизни. Я, собственно, поэтому сюда и приехала.

– А я думал, ты приехала сюда потому, что руководишь пикетом против сноса лагеря.

– Да нет, что ты. Здесь и не надо какого-то руководства. Вот координатор, да. Потому как то густо у нас, то пусто. Среди недели особенно сложно. Все работают.

Разъезжаются по домам.

– А девочек разве не ты позвала? – Удивляется. – Этих… Блогерш, которые подняли шум.

– Ну как позвала? Написала о том, что происходит, у себя в соцсетях, понимая, что эти ни за что не упустят возможности засветиться. Девочки – модели. А сложившаяся ситуация для них – хороший фон.

– Так вот оно что. Значит, и ты модель?

– В далеком прошлом.

– А в настоящем?

Вот о чем мне не хотелось бы говорить.

– В настоящем я помогаю Сергеевне. Это заведующая интернатом.

Потрясающая женщина. Работать-то сюда особенно не идут, вот она и тащит на себе все сама. В летний период особенно сложно, потому как отпуска.

– Значит, ты помогаешь детишкам?

– Или они мне, – пожимаю плечами, – это же фантастика, как они…

– Что?

– Как они готовы прощать тебе все что угодно, принимать тебя со всеми твоими тараканами и заморочками, быть полностью и абсолютно на твоей стороне, бескорыстно, щедро, по-царски. Даже не знаю, почему принято считать, будто это мы их чему-то учим.

На самом деле все происходит с точностью до наоборот.

– Значит, ты учишься прощать? Только не говори, что хочешь простить мужчину.

– О, нет. – Мне даже смешно. – Но что мы все о грустном? Ты, помнится, мне романтику обещал.

– Раз обещал, надо исполнять, – задумчиво кивает Марат, а я иронично ухмыляюсь, потому как у мужчин обычно какие-то свои представления о романтике. Жду, что он поцелует меня или попытается соблазнить. Даже почти решаюсь поддаться этому. И тут он усаживается за фортепиано и уверенно касается клавиш… Ну, нет.

Так не бывает. Он не может еще и музицировать. Хоть где-то же он должен сплоховать!

– Не то? – даже в темноте вижу его белоснежную улыбку. – Сыграть другое? Тебе не по душе репертуар?

– Нет, – откашливаюсь, – Шопен мне вполне подходит.

– Тогда что не так?

– Тебе кто-нибудь говорил, что нельзя быть таким идеальным?

– Почему нет?

– Это жутко раздражает.

– Значит, ты раздражена? – смеется тихо.